Лётную школу Серов оканчивает «на отлично». Через полгода он уже командир звена истребителей.
На снимке молодой улыбающийся лётчик, вероятно, вернувшийся после удачного полёта. Очки подняты на лоб. В петлицах уже четыре кубика — командир звена! Немаловажная деталь — белоснежный, отглаженный подворотничок.
В звене Серова два лётчика — Власов и Сидоров. Звено знаменито по всему Дальнему Востоку — летают, как боги. В армейских соревнованиях они занимают первое место. Строем звено выполняет одновременно все фигуры высшего пилотажа, — тогда это было боевой новинкой.
Однажды на высоте в пятьсот метров, на боевом развороте, у Серова загорелась машина. Огонь обжигал лицо, злые языки пламени, как змеи, пробегали по полу кабины. Машину немилосердно трясло. Прыгнуть и спастись на парашюте, — он имел на это полное право, но разве нельзя посадить машину?!
Волоча за собой дымный хвост, лётчик с большим трудом дотянул до аэродрома. Пожар затушили уже на земле.
А через три дня на этом же истребителе Серов снова поднялся в воздух.
За отвагу и мужество молодой командир получил благодарность в приказе и награду.
— В другой раз в групповом полёте у меня в воздухе оторвался элерон, — рассказывал Анатолий. — Машину пришлось выводить ногой. Посадил…
Подмосковная весна. Соловьи. С лётчиком Таракановским лежим на травке в берёзовой роще авиагородка. Таракановский — друг Серова. Мне кажется, что близкие друзья всегда могут рассказать о товарище что-то гораздо большее, нежели он сам. О себе как-то неудобно и нескромно.
То и дело над нами в высокой весенней синеве прочерчивают пространство скоростные истребители. Таракановский лежит на спине и тоже смотрит в небо. Я внимательно слушаю его рассказ.
— С Анатолием мы дружим более двух лет. Познакомил меня с ним Пётр Горячев, они вместе учились в Воздушной академии. Все трое мы — холостяки. Комната Серова на втором этаже. А мы с Горячевым живём внизу. У нас разработана своя сигнализация. По трубам. Свой код. Когда в столовую. Когда в гости. Когда ему к нам необходимо спуститься, когда нам к нему. Есть и аварийный сигнал — SOS.
Хороший был лётчик Горячев, да погиб. Анатолий очень переживал его гибель. Он был друг верный и преданный. Горячев, в прошлом беспризорник, был сверстником Анатолия. Его воспитали чужие люди. Парень он был задушевный, много горя хлебнул в жизни. И поэтому ценил дружбу. Характеры у них были полярно противоположны: Анатолий — живой, горячий, Горячев — тихий, спокойный и необыкновенно мягкий. Однако Серов его всегда слушался.
Большие были приятели.
Самолюбие никогда не позволяло Анатолию быть вторым или третьим. Ни в чём. В технике ли пилотирования, в спорте, в танцах — всюду быть первым! Когда я приехал, он был здесь чемпионом по лыжам. Узнав, что я тоже неплохо бегаю, Серов заволновался. И вот, когда выпал снег, мы схватились с ним в поединке. Поглядеть со стороны, техника бега у него будто и корявая, но он может шутя пробежать двадцать — тридцать километров. Вынослив, как бык. Приятели — приятели, а на лыжной дорожке — дружба в сторону! Он может и на лыжу наступить, и палку в кольцо вставить, лишь бы вырвать победу. А если он впереди, и попытаешься его обогнать, ни за что не даст обойти. В каждом пустяке — он боец. Бегает Анатолий всегда с открытой головой. Голос хриплый. Охрип он в звёздном пробеге, шёл в команде и на последнем этапе Ярославль — Москва простудился. С тех пор в голосе у него осталась постоянная хрипотца.
В игре в хоккей у него такая же напористость. Дерётся не на жизнь, а на смерть, не щадя ни головы, ни ног, ни своих, ни чужих… Все в рукавицах, а он клюшку в голых руках держит, — по две недели потом на руках следы заживают… А уж в небе — и не говори! Однажды на Дальнем Востоке схватились они с одним истребителем… Тот тоже напористый. Бились, бились, уже до самой земли дошли и где-то за сопками скрылись. Сели оба в двадцати километрах от аэродрома прямо на снег, но так друг другу и не уступили.
Какие развлечения любит? Танцы. Танцевать он готов хоть до утра. Танцует по-своему, размашисто, того и гляди, на ногу наступит. Все сторонятся. Да и походка у него развалистая, вроде, как у моряка… Повеселиться любит, недаром ему и кличку дали — «весельчак». Так и норовит в свободную минуту куда-нибудь поехать, в кино, в театр…
Но случаются моменты, когда надо посидеть за столом, за картой, за книгой. По складу характера — трудно ему, но сидит, корпит, особенно если дело касается соревнования. Его звено во всём должно быть первым!