И, повернув голову, посмотрела на Клима.
Тот изогнул чёрную бровь и, потерев подбородок, кивнул:
— Давай попробуем.
Татьяна встала, уступая место хакеру. Тот сел и, внимательно глядя в экран, начал быстро стучать клавишами. Серова, чувствуя напряжение, пристально наблюдала за действиями Клима, обняв себя за плечи.
Несколько минут длились слишком, как ей показалось, долго.
Но это того стоило, потому что парень сказал:
— Вуаля!
Таня наклонилась к экрану, и сердце её ёкнуло.
***
— Безумный день, — пробормотала Таня, опускаясь на диван с бокалом алого вина.
На ней были свободные домашние джинсы и вытянутый зелёный свитшот. Светлые волосы были убраны в небрежный хвост.
Они вернулись домой полчаса назад.
Всю дорогу до дома Серова думала только о том, что ей просто необходимо выпить. Хотя бы чуть-чуть.
Как выяснилось, Аду преследовал какой-то Марсель Бержерон. Вряд ли это было его настоящее имя, конечно. Страница Марселя была удалена, как сказал Клим, уже пару недель как. Из диалога была понятно, что их с Адой связывала интрижка. Вероятно, его совершенно не устроило, что она со свойственной себе легкомысленностью перегорела к нему.
«Что, думала, спряталась? Думала, я тебя не найду? Ты можешь сколько угодно кидать мои страницы в бан — я буду создавать новые. Я не желаю тебе зла, но ты боишься меня. Почему? Ты же понимаешь, что мы созданы друг для друга? Уверен, в глубине души ты это осознаёшь, но прячешься от самой себя. И делаешь мне больно. Я просто пытаюсь помочь тебе выбраться из того болота, в котором ты сейчас оказалась. Не гони меня. Ада… ты — мой ад».
Ада почему-то не занесла его на этот раз в бан, и он продолжил атаку.
Последнее письмо схожего содержания было написано за сутки до предполагаемой смерти Востоковой.
Таня заглянула в заблокированные страницы, и нашла целых восемнадцать штук. Все они были удалены и все назывались очень странными именами, явно фейковыми.
Она просидела у хакера несколько часов, копаясь в диалогах с этими удалёнными личностями, пытаясь найти хоть какую-то реальную информацию о Марселе, но тщетно. Видимо, они не переписывались в социальной сети до того момента, пока Ада не решила поставить точку. Тогда-то он и обрушился со своим интернетным преследованием. Судя по всему, он и сидел на странице Востоковой после её смерти. Но зачем? Что за безумие?
Когда Татьяна спросила у Клима, можно ли вычислить адрес, откуда тот заходил на страницу её подруги, он пустился в долгие объяснения, из которых стало понятно, что предполагаемый Марсель был в сети из общедоступной сети, которые есть в любых ресторанах и клубах. В общем, парень знал, что его могут искать, и обезопасил себя.
Ни слова о секте. Никаких странных адептов и прочего. Только безумный поклонник.
— А если этот Леонтий и есть Марсель? — вздрогнув, с леденящим сердцем спросила Таня, поспешно делая глоток вина.
— Хм. Может быть. Только зачем он тогда засветился? — сидящий рядом Антон пристально смотрел на мачеху.
— Не знаю. Вдруг он просто псих?
— Да, не исключено.
Она медленно поставила бокал на стол и посмотрела на парня, утопая в его странном, лихорадочно поблёскивающем взгляде.
— Антон, — голос женщины дрогнул.
— Что? — шепнул тот, оскалившись.
— Почему ты так смотришь?
Тане показалось, что она попала в какую-то ловушку. Иррациональный страх сковал горло. Она даже не успела дёрнуться, отстраниться, запротестовать, как вдруг Антон подался к ней, обнял грубо, рывком, и впился в её губы своими.
8
Поцелуй вышел страстным и грубоватым. Антон положил ладонь на затылок женщины, нахально раздвинул её губы языком, совершив дерзкое проникновение. Таня боялась даже пошевелиться, не понимая, почему не отталкивает пасынка, не велит прекратить, не кричит на него и не прогоняет. В происходящем было что-то до одури приятное, болезненное, неправильное, запретное, но не оттого ли особенно притягательное? Подумать обо всём этом у Серовой не было времени: она словно провалилась под тонкий лёд и начала тонуть. Взволнованно вцепившись пальцами в плечи Антона, она нашла в себе силы прекратить это, но уже к тому моменту, когда язык парня активно ласкал её собственный.
— Что ты… делаешь? — в ужасе прошептала Таня, вглядываясь в безумно блестящие голубые глаза, которые казались двумя яркими аквамаринами.