Антон рывком усадил мачеху на подоконник и принялся стаскивать с неё домашние штаны вместе с бельём. При этом его яркие голубые глаза стали почти кошачьими, что настолько восхитило Татьяну, что она испытала прилив сильного возбуждения. Этот взгляд, эта дерзкая выходка были единственным обезболивающим в её нынешнем состоянии. Глубокая рана, которую совсем недавно нанёс Виктор, требовала чего-то именно такого, настолько интимного и безумного, как действия Антона.
Покрывая страстными поцелуями волосы и лицо женщины, парень задрал вверх её мягкую футболку и положил горячие ладони на грудь. Таня тихо застонала, чувствуя, как пасынок не сильно сжимает её, а потом начинает пощипывать соски. По телу проскальзывали импульсы острого наслаждения.
Женщина гладила волосы и спину Антона, сходя с ума от удовольствия. Ей показалось, что пахнет белыми розами, весенним морем и горячим шоколадом с кокосовым сиропом. Внизу живота завязывался тягучий узел.
Парень на мгновение отстранился, но только для того, чтобы второпях стянуть с себя толстовку, разобраться дрожащими руками с ремнём джинсов и приспустить их вместе с бельём. На кухне царил кофейный мрак, поэтому, опустив взгляд вниз, Татьяна увидела лишь очертания его стоящей плоти. Сглотнув, она протянула руку и, обхватив член пасынка, провела по нему снизу вверх. Тот судорожно выдохнул и прижался к женщине вплотную. Пока Таня подрачивала ему, он смял в ладони её левую грудь, потом скользнул рукой вниз, положил её на промежность мачехи и принялся весьма быстро тереть указательным пальцем влажный клитор.
Он так давно мечтал об этом, что был готов грубо вставить в женщину член и откровенно изнасиловать, но приходилось сдерживаться, потому что причинять боль не входило в его планы. Таня раскрепощённо застонала, прикрыла глаза, откинула назад голову. Её светлые волосы прижались к оконному стеклу, за которым бесился серебряный дождь. Это было настолько великолепным зрелищем, что Антон на мгновение выпал из реальности. Он тёр клитор Татьяны всё быстрее, жадно вдыхая аромат её тела и подрагивая от возбуждения. Не выдержав, парень потянулся губами к её груди, начал целовать её, трогать языком твёрдые соски, нежно засасывать их по очереди.
Тане было так хорошо, что она совершенно забылась, потерялась в сладострастных ощущениях. Палец пасынка доводил её до крайней степени блаженства, а горячий язык на сосках придавал ласке пикантность. Так длилось несколько минут, а потом женщину накрыло волной экстаза, словно она попала под прохладную бирюзовую волну где-то в Тихом океане. Оргазм вышел крышесносным. Таня вскричала, задёргалась в конвульсиях, хватаясь за плечи Антона. Тот посасывал её сосок, продолжая активно мастурбировать клитор до момента, пока она не свела ноги от переизбытка ощущений.
Он выпустил её грудь, убрал руку, вплёл все свои пальцы в светлые волосы. Таня задыхалась от переизбытка чувств, по телу всё ещё проскальзывали импульсы оргазма. И вот пасынок нежно обнял её, прижался губами к виску и зашептал:
— Я люблю тебя. Ты потрясающая. Ты лучше всех.
— Антон… — страстно застонала Серова, находясь в состоянии эйфории после оргазма. Она положила ладони на его спину и начала её поглаживать.
— Только не говори, что это неправильно, потому что всё правильно, слышишь? — шепнул парень, касаясь губами шеи мачехи сбоку. — Нас ничто больше не разлучит. Ты навсегда моя…
В следующее мгновение к её влажному отверстию прижалась такая же влажная головка члена. Таня ещё никогда не занималась сексом на кухне, впрочем, как и на подоконнике. На неё снова накатило возбуждение. Не помня себя, женщина обхватила ногами бёдра парня. Застонала. Антон положил ладони на её щёки, сквозь его пальцы скользили светлые пряди. Он вошёл в неё одним толчком, застонав и заставляя мачеху вскрикнуть от ощущений.
До чего же дико было думать, что вот он, почти её сын, мальчик, которого она воспитывала с детских лет, брал её страстно и нагло, делал своей женщиной. Безумие. Но Таня чувствовала себя настолько желанной, что не могла не ответить на бушующую страсть Антона.
Он сразу же задал быстрый темп. Татьяна стонала, царапала его плечи, откидывала голову назад. От прохладного оконного стекла веяло запахом дождя и вечерней улицей, а Серов быстро двигал бёдрами, трахая мачеху и постанывая от чрезмерного удовольствия. Кухню заполнили звуки шлепков и рваного дыхания. Оргазм наступил ярко и неожиданно. Дав Тане шумно кончить, Антон вытащил член и, запрокинув голову, выстрелил спермой на её лобок. Несколько капель попали на ногу.