— Тебе Леонтий звонит.
Женщина отложила кусок брауни, забрала у парня смартфон и приняла звонок.
— Алло?
— Татьяна? — голос звонившего казался слегка напряжённым.
— Да, здравствуйте.
— Здравствуйте. Мы не могли бы встретиться? Как можно скорее. Это важно.
9
Когда-то давно, ещё в самом начале отношений с Виктором, Таня решила быть прекрасной женой. Она дала себе слово, что не будет «капать на мозги», закатывать скандалы, требовать много внимания. Она дала себе слово, что будет просто любить. И только теперь, когда за плечами осталось несколько лет совместной жизни, женщина начала понимать, что одной любви, оказывается, мало. Сейчас уже сложно было анализировать все свои поступки и искать недочёты, ошибки, провалы. Но Татьяна была убеждена, что была хорошей женой. Она действительно не «пилила», не ревновала, не закатывала скандалов. Естественно, у них с Виктором бывали ссоры, как и в любой семье, но женщина всегда умела вовремя замолчать, выйти из комнаты, закрыться, не доводя ссору до той точки невозврата, после которой отношения уже никогда не станут такими, как прежде. Тане было проще промолчать, чем начинать неприятный разговор. Ей было легче уйти в себя, чем высказать претензии. Она жила по принципу «всё наладится, главное — переждать».
Ада частенько говорила, что Татьяне нужно чаще выплёскивать свои эмоции, давать волю слезам, если необходимо. Она увлекалась семейной психологией, и была убеждена, что закрытость, привычка «вариться в своих проблемах», пагубно сказывается на здоровье любого человека.
— Моя жена — ангел, — сказал как-то Витя, довольно ухмыляясь и кладя руку на спинку стула сидящей рядом Тани.
Они находились в ресторане вчетвером: Серова с мужем и Ада со своим ухажёром Стасом.
— Цени ангела. Они — большая редкость, — отозвалась Востокова, которая, по мнению Тани, была неотразима: бежевое облегающее платье с открытой спиной, на шее — бусинка жемчуга, броский вечерний макияж с густо накрашенными глазами, багровая помада и тёмные, чуть завитые локоны, спадающие на плечи.
— Ценю, не волнуйся, — ответил тогда Витя.
— Ценит? А, Тань? Не врёт? — с вызовом спросила Востокова, которая каждый раз при встрече с супругом подруги пыталась косвенно или явно внушить ему, что Таня — бриллиант, который достоин самого чистого и настоящего счастья.
— Ценит, конечно! Иначе бы я от него ушла, — смешливо ответила Таня, посмотрев на мужчину.
— Что, уже есть, к кому? — игриво спросил тот, изгибая бровь.
— Пока нет, — рассмеялась блондинка.
— Ты не волнуйся. И не расслабляйся, — небрежно сказала Ада, впрочем, улыбаясь. — У Стаса есть друг, олигарх, между прочим. Так вот, он как раз холост, а Танечка наша в его вкусе…
Виктор потянулся к своему бокалу, ухмыляясь. Ада всегда говорила, что нужно заставлять его хоть немного ревновать. Она считала, что тот расслабился, относится к Тане, как в должному. Тогда влюблённая женщина переводила всё в шутку, а теперь, сидя за столом в полутёмной кухне и глядя на то, как Витя льстиво расхваливает её стряпню, она словно получила пощёчину. Поняла, что давно уже была для мужа «идеальной женой», которая всё стерпит.
Когда Таня узнала об измене, Виктор не бился в истерике, не падал на колени, не молил о прощении. Он признал свою вину, но не собирался впадать в отчаяние, он словно знал, что Татьяна всё простит и примет, что ей всего лишь нужно время смириться с тем фактом, что у мужа есть другая.
«Выходит, ты плохо знаешь меня, милый», — подумала Серова, откладывая вилку и делая глоток минеральной воды из высокого стакана.
— А где мой шалопай? Опять в своей шашлычной? — насмешливо спросил Виктор, вскидывая на жену вопросительный и наглый взгляд.
— В ресторане. У него смена.
— Ясно, в шашлычной…
— Ему нравится — это главное.
— Ну-ну.
— Ты слишком суров к нему. Он работает, зарабатывает, любит своё дело, — Таня старалась говорить как можно суше.
— Мне радоваться, что он ворует или не колется? Смешная ты, Танька, — Виктор посмотрел на свою вилку и задумчиво покрутил её в руке. — Ладно, фиг с ним. Ты же понимаешь, зачем я приехал?
— Не особо.
— Не ври.
Взгляды не встретились — схлестнулись.
— А ты скажи. Обойдёмся без угадываний, ладно? — холодно произнесла Таня.
— Ну хорошо. Я приехал, чтобы сказать, что это уже даже неприлично — продолжать жить порознь. Я дал тебе время подумать, оно подошло к концу. Пора мириться, — властно и жёстко сказал Виктор.