— Идём, идём. У меня только котлеты покупные. Не готовлю я теперь. Для кого готовить-то? — вздохнула женщина, идя в сторону кухни. — Раньше пусть и не часто, но Адочка прибегала на обеды. А теперь что уж…
— Если вам что-то понадобится — смело обращайтесь. Могу даже просто приезжать к вам на чай, — Таня остановилась у разделочного стола, достала торт и конфеты, а затем вымыла руки и занялась приготовлением чая.
— Спасибо тебе. Спасибо, что навестила.
Анфиса Леонидовна достала из шкафа голубые фарфоровые тарелки и начала резать торт. Таня же не знала, как подступиться к главному, как начать разговор о возможной беременности Ады и её столь же возможном ребёнке.
— Кажется, дождь будет, — рассеянно посмотрев в окно, сказала Востокова и включила верхний свет.
Кухня сразу же наполнилась уютом.
— Как у вас с Витей дела? Не ругаетесь? — Анфиса Леонидовна села за стол, с тёплой грустью поглядела на Серову, которая уже ставила чашки с горячим чаем на стол.
— Не ругаемся. Мы уже не живём вместе.
— Правда? Что случилось? — в голосе женщины зазвенело волнение.
— У него другая. Я узнала не так давно, — Таня села напротив и улыбнулась. — Давайте есть торт?
— Другая? Это ужасно. Такое потрясение, — покачала головой та и положила на тарелку своей гостьи кусок «Медовика». Потом себе.
— Да, это тяжело. Спасибо, — Таня взяла чайную ложку и попробовала торт. — Аде больше везло с мужчинами, чем мне.
— Адочка… — с тоской произнесла Анфиса Леонидовна и вздохнула, глядя в стол. — Я так хотела, чтобы у неё была полноценная семья: муж, дети. Но она всё порхала и порхала, искала что-то. Во всех своих мужчинах она так быстро разочаровывалась!
— Я недавно вспоминала кое-какие события. Нам тогда было по восемнадцать, она на какое-то время исчезла. Уезжала куда-то… — осторожно начала Татьяна, внимательно глядя в бледное лицо безутешной женщины.
— Да, уезжала в Ялту, к моей двоюродной сестре Вере. Чтобы нервы подправить. У неё тогда было тяжёлое расставание с мужчиной… Я предупреждала её, чтобы не связывалась с педагогом, но она никогда меня не слушала. Закрутила с ним роман, об этом узнали на кафедре, был скандал. Ада собрала вещи и сказала, что уедет на время к Вере, подождёт, пока всё не утихнет, — Анфиса Леонидовна говорила с такой искренностью, что становилось понятно — не лжёт. И если и в той поездке были роды, то она ничего об этом не знает.
— А как звали этого педагога?
— Семён Валерьевич Гусев. Он преподавал философию.
— А вы его хотя бы раз видели?
— На фотокарточке. Он есть на фотографии в институтском альбоме. Представительный был мужчина. Но мой покойный супруг Павел, если бы узнал, проклял бы Адочку. Он был человеком жёстких нравов.
Таня кивнула. Она помнила этого хмурого и смурного человека. Ей захотелось сказать, что он всё равно потом выгнал дочь из дома, из-за романа с другим мужчиной, но решила промолчать. Вдруг это выглядело бы бестактно в сложившейся ситуации?
— Гусев-то этот был женат… Вроде, и дети у него были. Так говорила Ада. Но то было так давно! Знала бы ты, Танюша, как мне тяжело теперь. Совсем одна. Никто не навестит. Как жаль, что Адочка не родила ребёнка… Так бы хоть что-то у меня от неё осталось… — и, не выдержав, Анфиса Леонидовна разревелась, закрыв лицо ладонями.
В эти секунды Татьяне страстно захотелось, чтобы эта история с ребёнком Ады оказалась правдой. Тогда у этой несчастной женщины появится хоть кто-то.
***
Когда Серова вошла в квартиру, было уже достаточно темно. Грохотал гром, от чего оконные стёкла слегка подрагивали. Раздевшись догола, Таня встала под горячие струи душа. Смывая напряжение и усталость, она думала то о неведомом ребёнке Ады, то о её матери, то об Изабелле, то о Леонтии, то об Антоне.
«Надо ему позвонить. Но сперва запишусь на приём, как и обещала», — решила Татьяна, обильно намыливая тело апельсиновым гелем для душа.
Через двадцать минут она, облачённая в белый махровый халат, с распущенными влажными волосами, сидела за столом и оставляла заявку на запись к психологу Изабелле Зуевой. Судя по фотографии на сайте, это была ухоженная женщина лет пятидесяти: ярко-чёрные волосы до плеч, чуть округлое лицо, чёрные глаза, красная помада на губах и улыбка победительницы, обнажающая выбеленные зубы. Цена за приём была весьма рыночной по московским меркам. Это показалось Серовой странным, ведь, судя по информации в карточке психолога, Зуева имела два образования, прошла несколько переподготовок и курсов, имела двадцатипятилетний стаж работы. Затем Татьяна взяла мобильник и позвонила Антону.