Когда Виктор женился на Татьяне, его сыну было двенадцать. Тот почти сразу привязался к мачехе. И она действительно любила рассказывать пасынку сказки. Антоша обожал обниматься с ней, засыпать рядом, согреваясь её теплом. Девушка понимала, что мальчику просто не хватает матери. Она не скупилась на ласку.
По спине Тани побежали мурашки.
Она никогда не думала, что пасынок запоминает её запах! Поведение молодого человека было безумно странным и пугающим, но от него исходила такая сильная энергетика, что женщина просто стояла, словно памятник.
Большой палец так и лежал на нижней губе Татьяны, остальные же пальцы остались на прохладной и влажной от слёз щеке.
Возможно, это продолжалось бы достаточно долго, но их прервал зазвонивший смартфон. Серова поспешно опустила взгляд и вытащила из кармана халата телефон. Оказалось, звонил Виктор.
Антон убрал руку, поджав губы. Но с места не сдвинулся.
— Да, Вить? — сказала Таня, прикладывая трубку к уху.
Сердце бесновалось в груди.
Она посмотрела на пасынка. В голубых глазах того вспыхнуло бешенство, когда он услышал, что звонит отец. Отойдя к холодильнику, парень начал доставать из него продукты для завтрака, бросая суровые взгляды на мачеху.
Антон был в мягких домашних штанах из серой ткани и вытянутой зелёной футболке с нечитаемыми жёлтыми надписями. Светлые волосы молодого человека стояли торчком, и Таня вдруг испытала по отношению к нему прилив нежности.
— Танюша, сколько ты ещё будешь дуться? — мягко спросил Виктор. — Да, я скотина, я не должен был тебе изменять, но это случается. Такова жизнь. Люблю-то я тебя!
— Мне казалось, мы всё обсудили, — голос Тани дрожал от недавних прикосновений. Свободной от телефона рукой она быстро убрала светлую прядь волос за ухо.
— Я уверен, что ты меня простишь, только если дашь шанс и прекратишь прятаться, — ещё более мягко сказал Серов.
— Послушай, Витя… Я дала тебе свободу, радуйся! Теперь ты можешь найти себе юную и прекрасную жену. Ведь эта твоя фифа моложе меня, правда? — выпалила Татьяна, и сама себе поразилась.
Она была не из тех, кто закатывает скандалы и бросает высокопарные речи. Она привыкла большую часть переживаний держать в себе. Узнав об измене мужа, Таня даже не смогла впасть в истерику или оскорбить изменника. Говорила что-то невнятно, тихо, теребя рукава свитера. И Виктора выгнала сухо, жёстко.
— Я тебя люблю, малыш.
— Я не хочу сейчас разговаривать, — сердце саднило.
Таня сбросила звонок.
Как же ей хотелось, чтобы муж оставил её в покое! Навсегда. Дал развод и забыл о существовании Тани Ланской. Да, она должна как можно скорее вернуть себе свою фамилию.
— Чего хотел мой папаша? — злобно спросил Антон, переворачивая деревянной лопаткой жарящиеся куски батона.
— Помириться.
— Подонок, чтоб его…
Таня слегка улыбнулась. Какое-то время она смотрела на макушку парня, а потом поспешно вышла из кухни.
— Ты куда? — крикнул он ей вслед.
— Собираться. Мы же едем к твоему другу!
— А завтрак?
— А на завтрак у меня были слёзы. Прямо как в анекдоте, — пробормотала Татьяна, заходя в свою комнату.
Через пятнадцать минут они с Антоном вышли из подъезда. Пока они ехали в лифте, Таня сообщила, что ей никто не ответил на вечернее сообщение, а профиль Ады удалён. Серов нахмурился.
Машины у обоих не было, так что им пришлось двинуться в сторону метро. Парень накинул на голову капюшон чёрной куртки, а Татьяна скрылась под зонтиком. Не успели они пересечь двор, как из пелены дождя выскочила девушка в зелёной куртке.
— С**ка! Это он из-за тебя! Чтоб ты сдохла! — заорала она, не давая Тане даже понять, что происходит и кто, собственно, эта девица. Показалось, что Кира...
Всё произошло слишком быстро.
Острые когти впились ей в лицо. Женщины повалились на мокрую землю, зонтик полетел прочь. Озверевшая девушка царапала лицо Татьяны и вопила.
7
Матерясь, Антон схватил Киру за плечи и отдёрнул её, причиняя боль. Девушка упала на спину. Захлёбываясь дождём и слезами, она кричала: «Чтоб тебя! Это всё ты! Стерва!».
— Ты как? — встревоженно спросил парень, помогая Тане подняться.
Её лицо слегка жгло, одежда была перепачкана мокрой землёй. Женщина потрогала щёку, понимая, что на ней довольно глубокая царапина.
— Нормально, — пробормотала она, рассеянно оглядываясь и останавливаясь взглядом на безутешной Кире.
Да, это Кира. Теперь Татьяна в этом убедилась. Но что всё это значит?