По вечерам Большой театр сказочно освещен, его портик сияет янтарными огнями. Над главным входом с восемью колоннами установлена прекрасная статуя Аполлона в колеснице. Войдя в здание, зритель попадает в роскошный зал, отделанный золотом и бархатом, рассчитанный на три тысячи мест.
Простые русские люди редко попадают на представления в Большом театре. Для этого они должны часами стоять в длинной очереди, ожидая, что с какого-нибудь билета снимут бронь. Поэтому зрительская аудитория состоит в основном из иностранных дипломатов и высокопоставленных советских чиновников: членов ЦК, Верховного Совета СССР, КГБ, народных депутатов. Очень часто театральные ложи занимают семьи членов Политбюро.
На улице было холодно, шел дождь. Стефан сидел в машине до тех пор, пока толпа перед входом рассеялась. Наконец прошли даже опоздавшие. Он вышел из автомобиля. На Стефане был все тот же синий комбинезон, в руках он нес большой букет. Подойдя ко входу, он предъявил служебный театральный пропуск толстой женщине, сидевшей на стуле у двери. К счастью, на таких документах не бывает фотографий.
За несколько минут до этого, еще сидя в машине, он установил взрыватель. Не возиться же с ним на глазах у изумленной публики в холле. Стефан высчитал, что теперь у него есть десять минут. Ровно через десять минут букет взорвется. Он рассчитывал потратить одну минуту на проход в театре и две — на то, чтобы найти место, где оставить букет. В идеале он задумал положить бомбу в одну из пустых зарезервированных лож какого-нибудь запаздывающего босса. Такие места чаще всего были, хотя билет купить было практически невозможно. И одну минуту Стефан оставлял себе для того, чтобы смотаться из театра. И тут произойдет взрыв.
Но женщина со свиноподобным лицом нахмурилась.
— Задержитесь-ка, — подозрительно приказала она. — Для кого цветы?
Стефан ответил грубым тоном человека с самого дна общества.
— Для одной большой задницы из министерства. Я почем знаю. Он, по-моему, хочет всучить его приме-балерине после спектакля.
Как любая бабуля, эта была просто помешана на соблюдении правил. Она спросила:
— А почему ты не воспользовался черным ходом?
Стефан посмотрел на нее. Прошла уже почти минута. Скорее же, старая сука, ну, скорее! Или мы оба взлетим на воздух!
— Слушайте, я тороплюсь, — сказал он. — Этот человек заказал цветы еще вчера, понимаете?
Старуха медленно погрозила ему толстым пальцем и медленно пошла к другой билетерше, посоветоваться, как поступить.
Сердце его бешено колотилось. Он почти физически ощущал, как кислота внутри бомбы проедает путь к проволочке, укрепленной на расстоянии волоска от взрывателя.
— Ну ладно, проходи, — наконец разрешила старуха.
Стефан быстро прошел через главный вход, поднялся на два этажа по покрытым дорожкой ступеням и подошел к первой попавшейся ложе. Заперто!
Конечно! Он не учел одной важной детали: если ложа не занята, ее просто не отпирают! И теперь он стоял здесь, держа в руке бомбу, которая должна была взорваться через пару минут.
Он в отчаянии побродил по холлу и дернул за ручку соседней двери. В этой ложе было полно людей: хорошо одетый мужчина, его толстая жена и трое прилизанных детей. Крамер, надеясь, что они его не заметили, захлопнул дверь. Он побежал к следующей ложе, затем к следующей, еще к одной…
Только пятая дверь оказалась незапертой… и, слава Богу, в ложе никого не было! Очевидно, человек, заказавший ее, предупредил администрацию о своем опоздании, и они держали места наготове. Стефан встал на колени, подсунул букет под кресло и закрыл дверь. Он бежал вниз по ближайшей лестнице, сердце его билось с такой силой, что он боялся потерять сознание.
Он думал о том, что должен как можно скорее выбраться отсюда. Но бежать было нельзя. Это возбудит подозрение окружающих. Он должен спокойно подойти к выходу и пройти мимо одной из старух. Боже, помоги! Стефан молился, хотя не делал этого уже очень давно.
Вот он, выход! У двери на складных железных стульчиках сидели две бабки. И в тот момент, когда он кивнул им, Стефан услышал ужасающий взрыв в зале театра. За ним послышались крики ужаса, страшный шум, визг.
Он не мог больше сдерживать себя. Проскочив через двери, Крамер вылетел на улицу. За спиной он слышал крики старух, но, не оборачиваясь, подбежал к машине, сел в нее и влился в вечерний поток машин.
39
Чикаго
Уоррен Пог был вполне доволен своей жизнью. Раньше он всегда страшно боялся отставки. То, что ему когда-то придется остаться без дела, пугало его. Но, как оказалось, отставка — не такая уж плохая вещь. Он прослужил в ФБР сорок четыре года, и они, оценив это, дали ему довольно большую пенсию.