— Чарли, — обратилась к нему Паула, когда они уже почти час ехали по дорогам Канады.
— Что?
— Слушай, я хочу тебе кое-что сказать. Насчет… насчет того, что мы с тобой переспали и всякое такое… — Она говорила медленно, явно стараясь перебороть смущение. — Я отлично знаю, что нам не следовало этого делать, но я не хочу, чтобы ты думал, что я о чем-нибудь жалею. Ладно?
Чарли кивнул.
Она помолчала несколько минут, затем продолжила:
— Но я хочу, чтобы ты знал… Я, знаешь ли, уже почти год ни с кем не спала.
Стоун опять кивнул.
— Мне не очень-то легко тебе об этом говорить, ты понимаешь это?
— Не спеши, — мягко сказал Чарли.
Возникла следующая пауза, затем она произнесла:
— Ты ведь знаешь о том случае с насильником, я ведь тебе рассказывала? Тот парень был, конечно, виноват. И я думаю, любой человек взбесился бы, а уж женщина и подавно. Но Боже мой, Чарли, в прошлом году на меня напали.
— Напали? Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что он, слава Богу, не успел ничего сделать. Но было очень близко к тому. Я поздно возвращалась с работы, и совсем недалеко от моего дома этот гад выскочил. — Она немного помолчала и продолжила: — Его спугнул какой-то прохожий.
— Паула…
— Знаешь, после этого случая я записалась в секцию восточных единоборств, чтобы быть способной защитить себя. Но эту проблему было решить легче всего. Гораздо сложнее было с сексом.
— Я понимаю…
— Нет, послушай. Я только хочу сказать… — Она не закончила свою мысль, но Стоун и так все понял. Он был тронут этим редким для Паулы проявлением слабости и нежности.
Они прибыли в Торонто в воскресенье на рассвете, в пять часов утра. Паула в дороге только дважды останавливалась выпить кофе.
Мать Паулы жила в районе Роуздейл в просторном старом кирпичном доме. Она спала, когда они приехали, но, ожидая их приезда, оставила ключ под половичком.
— Моя спальня совсем в другом конце дома от маминой комнаты. Мы будем совершенно одни, — прошептала Паула, когда они через гараж проходили в дом.
Они легли в широкую и удобную кровать Паулы и сразу уснули. А утром, проснувшись поздно, занялись любовью. Затем, по очереди приняв душ, они спустились вниз, на кухню. Паула поцеловала мать, Чарли поздоровался с ней, и они жадно уничтожили завтрак, приготовленный им Элеонорой Сингер.
После завтрака Стоун взял машину Паулы и поехал в торговый центр «Итон», чтобы купить новую одежду. Когда он через несколько часов вернулся, его невозможно было узнать.
Паула, увидев его, тихонько вскрикнула:
— Что ты с собой сделал? Где твои кудри?
В городе Чарли зашел в парикмахерскую и подстригся. Теперь у него на голове был «ежик». На носу красовались большие очки в толстой черной оправе. В довершение всего он вырядился в синюю рабочую одежду.
— Слушай, ты похож на дворника. Я имею в виду, на дворника, оставшегося без работы.
— На кого угодно, только бы не на мальчика для битья. Хотя должен признаться, что люди все понимают неправильно. На обратном пути я шел через парк, в котором тусовалась компания бритоголовых панков. Так вот, один из них, увидев меня, завопил: «Да здравствуют бритоголовые!»
— Я так понимаю, у тебя есть поддельный паспорт.
— Правильно понимаешь.
— А как же с фотографией? Ее же теперь придется менять.
— Да нет, паспортные агенты работают иначе. Как и все остальные, они смотрят, чтобы было сходство. Они сравнят мое лицо с фото и увидят, что это один и тот же человек. Просто сменил прическу и надел очки. А это нормальное явление, люди только и делают, что меняют прически и вообще свою внешность. Внешнее сходство есть, значит, паспорт мой. Но если они будут искать Чарльза Стоуна, то не смогут опознать меня ни по имени, ни по описанию. Ведь я выгляжу как десятки тысяч парней моего возраста.
Ближе в вечеру Стоун заказал билет в британской авиакомпании «Бритиш аэрлайн». Чарли отказался от мысли добираться до Парижа еще более окольными путями: через Атланту и Лондон, например. Он рассудил, что ему необходимо избегать американских аэропортов, где описание его внешности может быть заложено в компьютерную систему. А из Лондона он мог бы добраться до Парижа паромом, избежав проверки документов.