— Вы знаете, я слышал эту же историю до того, как впервые попал в этот кабинет. Когда еще в нем сидел Берия. Все вокруг говорили, что в кабинете Берии нет дверей. И однажды меня вызвали к нему. Так, как вас сегодня вызвали ко мне.
— И вы увидели, что все это только слухи, — немного освоившись, решился подхватить Абрамов. Чего хочет от него Павличенко? «Боже, у меня на руках жена и две дочери! Зачем я встречался с этой американкой? О чем я только думал?.. Хотя тогда это казалось совсем не плохой идеей».
— Нет, я увидел, что это действительно так. — Павличенко казался приятным и умным собеседником, что выгодно отличало его от грубых и невежественных людей, которые до него управляли советской службой госбезопасности. — Я впервые вошел сюда в полночь. Именно в это время Берия предпочитал созывать совещания. В кабинет меня провел один из его секретарей. Мы вошли в большой дубовый шкаф, стоящий у стены, секретарь протянул в темноте руку и нажал на кнопку. Задняя стенка шкафа открылась, мы оказались в кабинете. У Берии была мания преследования. Ну, а спустя какое-то время этот кабинет занял я. И был очень разочарован, когда увидел, что Юрий Андропов приказал убрать шкаф и заменить его обычными дверями.
— А я не разочарован, товарищ Павличенко.
Хозяин кабинета подошел к простому письменному столу из красного дерева и опустился в кресло. Абрамов, нервно озираясь, тоже уселся. Легендарный офис председателя КГБ оказался даже шикарнее, чем он ожидал увидеть. Это была большая комната, богато обставленная, с полом, покрытым огромным азиатским ковром, стенами, отделанными блестящими панелями из красного дерева, и шелковыми портьерами цвета слоновой кости. На стене висел портрет основателя советской тайной полиции Ф. Э. Дзержинского, вдоль стен стояли белые парчовые диваны и маленькие столики из красного дерева. В целом комната напоминала библиотеку в баронском особняке.
Присмотревшись, Абрамов увидел, что Павличенко вовсе не так уж и красив. Лицо у него было простое, с тяжелой челюстью и большим подбородком. И все же он выглядел очень впечатляюще в отличном английском костюме. По Москве, особенно среди завистников председателя КГБ, ходила шутка, что Андрей Павличенко выглядит как кинозвезда… но только сзади.
Абрамов знал, что Павличенко обладает очень острым умом и способностью молниеносно оценивать обстановку и видеть общую картину там, где другие замечали лишь детали. Он был политиком Божьей милостью и имел талант находить верных союзников, которые и вывели его на вершину власти. Так, во всяком случае, о нем говорили.
Но нельзя было бы сказать, что личность нового председателя КГБ — а он занял эту должность меньше года назад — не была невероятно впечатляюща и сама по себе. В комитете трудно было бы найти человека, который не слышал бы легенд о подвигах Павличенко. В отличие от большинства его предшественников нынешний председатель КГБ долгое время работал на Западе, совершая официальные поездки в Лондон, Париж, Вашингтон. В середине пятидесятых он стал связным с советником королевы Англии Энтони Блантом, который был одновременно и четвертым звеном шпионского кольца Берджес-Маклин-Филби-Блант. Под руководством Павличенко был проведен ряд сфабрикованных переходов нескольких офицеров КГБ на сторону США. Эти операции существенно испортили воду в колодце ЦРУ. Абрамов чувствовал благоговейный трепет, разговаривая с таким человеком.
— Я прочел ваш отчет, — сказал наконец Павличенко.
Абрамов облегченно вздохнул. Слава Богу, дело все-таки в этом.
— И?..
— На меня произвело большое впечатление то, что вы по собственной инициативе исследовали образцы бомб с мест недавних террористических актов. Вы провели огромную работу. И я бы хотел, чтобы у нас было как можно больше таких работников, как вы. Но, к сожалению, их очень мало.
— Спасибо, товарищ Павличенко.
— Хочу вам сообщить, что это уже не первый отчет, информирующий о том, что ЦРУ снабжает террористов материалами.
— Что вы говорите!
— Скажите, товарищ Абрамов, а что заставило вас заняться этой работой? Возможно, вас не удовлетворяет положение дел в следственном отделе? Мне необходимо знать об этом.
Абрамов не мог сказать Павличенко правду. Ведь началось-то все со звонка Харпер. Поэтому он пробормотал:
— Да, знаете ли, просто теория, инстинкт, так сказать.
Павличенко откинулся на спинку кресла. Его лицо вдруг стало усталым.
— Мне кажется, что вы один из лучших работников отдела.
— Я не думаю, товарищ Павличенко.
— Ну, как бы там ни было, я бы хотел, чтобы за это дело отвечали лично вы. И чтобы занимались им именно вы. Вы один. Если вам понадобятся помощники, но только в случае крайней необходимости, я хочу, чтобы вы все же оставались руководителем этой программы. А отчитываться будете лично передо мной.