Было уже за полночь, но Шарлотта Харпер была еще в корпункте, стараясь найти крупицы существенного в длинном интервью с нудным советским чиновником по случаю предстоящей встречи на высшем уровне в период грандиозных перемен.
Вдруг зазвонил телефон.
В корпункт очень редко звонили в такое позднее время. Шарлотта вздрогнула и, подняв трубку, сразу поняла, что звонят издалека. Она быстро подсчитала, что в Нью-Йорке сейчас четыре часа дня.
— Шарлотта?
Хрипловатый женский голос сразу показался ей знакомым.
— Да. А кто говорит?
— Боже мой, Шарлотта! Не могу поверить, что ты в такое время все еще на работе. У вас там, наверное, уже полночь?
Иногда можно не слышать голоса старых друзей много лет, но узнать их сразу. Или почти сразу.
— Паула, ты?
— Ага. Я и не надеялась тебя застать. Прямо поверить не могу.
— Как твои дела? Я тоже не могу поверить. Столько лет прошло.
— Слушай, Шарлотта, не знаю, с чего и начать. Это все очень сложно. И жутко.
— Что случилось?
— Это касается… Я думаю, ты поймешь, что я имею в виду, если я скажу, что это касается одного твоего очень хорошего друга.
— Послушай, что…
Неужели она говорит о Чарли? Но что, черт побери, может быть известно о нем Пауле?
— Слушай, это долгая история. Но я не могу связаться с… с этим твоим другом. Думаю, он может позвонить тебе. В таком случае ты бы могла передать ему кое-что от меня.
— Паула, мне кажется…
«Мне кажется, тебе не стоит говорить все это по телефону!» — хотелось крикнуть ей. Шарлотта бешено соображала, не зная, что предпринять: выслушать Паулу или остановить?
— Можешь передать кое-что, если он позвонит? Может, запишешь?
— Конечно…
На другом конце провода в такой же растерянности была Паула. Насколько откровенной она может быть по телефону?
— Пиши… что я напала на след.
— …на след.
Как бы не сказать лишнего. Но как же сообщить, что она узнала, что телефонный номер с карточки, которую ей дал Стоун, принадлежит вашингтонской организации «Американский флаг».
— Передай ему… Боже, Шарлотта, я действительно боюсь за него.
— Паула, прошу тебя, обдумывай каждое слово, — прошептала Шарлотта.
— Слушай, Шарлотта, передай ему, что парень, нападавший на него, был связан с одной вашингтонской организацией, которая… Понимаешь, я проверила счета, их счета. И оказалось, что эта организация — прикрытие деятельности американской разведки на территории США.
«Господи, — подумала Паула, — понятно ли я говорю? Поймет ли Чарли? Не слишком ли я много сказала?»
Шарлотта чуть не задохнулась от ужаса.
— Паула, я сейчас вешаю трубку. Если он позвонит, я все ему передам. Но больше говорить нам нельзя. Извини.
Положив трубку, Шарлотта долго сидела, уставясь на пустой монитор компьютера, ощущая ужас, сковавший ее руки и ноги, и прислушивалась к тихим звукам опустевшего на ночь корпункта.
56
Москва
Черный ЗИЛ Андрея Павличенко въехал в главные ворота здания КГБ на площади Дзержинского, на Лубянке. Ворота открыли два солдата, одетые в серо-голубые мундиры. Еще один охранник заглянул в машину, удостоверился, что пассажир — действительно председатель КГБ, и отдал честь.
Работа, ради которой он приехал сюда вечером, должна быть сделана не в его кабинете на третьем этаже, а в другом, секретном помещении здания, расположенном в самом отдаленном углу.
Дело в том, что эксперт, который в последнее время нес личную ответственность за расследование нашумевших террористических актов в Москве, попросил срочной аудиенции с Павличенко. Он явно обнаружил что-то чрезвычайно важное.
У бокового входа председателя встретил его единомышленник. Он, кивнув в знак приветствия, не говоря ни слова, повел Павличенко к недавно установленному немецкому лифту, расположенному в нескольких сотнях метров от входной двери. Перед лифтом стоял охранник.
И только когда металлические двери сомкнулись, помощник произнес:
— Он говорит, что это очень серьезно.
Павличенко кивнул и прислонился спиной к стене лифта. Начало сказываться напряжение последних дней.
Они спустились на несколько этажей и вышли в коридор с бетонными стенами, выкрашенными белой краской. Окон не было. Пол был выложен белым камнем. Помощник пошел впереди, указывая дорогу, и открыл дверь.
Комната была почти пустая, только у одной стены стоял крытый медью бар, а у другой — белый металлический стол с четырьмя стульями, очень удобными с виду. На одном из них уже сидел судебный эксперт Сергей Абрамов. Он выглядел очень обеспокоенным. Павличенко заметил, что дешевый костюм его визитера ему явно мал: руки торчали из рукавов, брюки были коротки.