— Что случилось, товарищ Абрамов? — спросил председатель КГБ, подходя к Сергею и здороваясь с ним за руку. Помощник следовал за Павличенко по пятам.
— Мне необходимо поговорить с вами наедине.
— Конечно. — Он обернулся и сказал: — Спасибо, Алеша. Я позову вас, когда мы переговорим.
Как только помощник вышел, Абрамов произнес:
— Товарищ Павличенко, дело принимает очень серьезный оборот. Результаты моих исследований просто потрясающи. Все оказалось намного сложнее. И страшнее.
Павличенко насторожился.
— Я вас слушаю.
— Я имел возможность сделать детальный анализ образцов всех бомб, взорванных в последнее время в Москве. Анализ действительно очень тщательный. И во всех случаях я приходил к одному и тому же результату: будь то пластиковая бомба или динамитная, материалы для нее получены от ЦРУ.
— Все это мне известно, — нетерпеливо произнес Павличенко.
— Но затем я начал исследовать другие части бомб, особенно детонаторы, капсюли, запалы… И… товарищ Павличенко, мне очень жаль говорить вам это, но такие детали производятся только для КГБ.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что эти бомбы были собраны, вернее всего, не без помощи человека из КГБ. При использовании американских материалов.
— Кто еще об этом знает?
— Никто, товарищ Павличенко. Вы же просили держать работу в секрете. И, так как это может оказаться делом рук любого человека нашей организации, я решил обратиться прямо к вам.
Павличенко резко встал.
— Я хочу, чтобы мой помощник записал все, что вы мне тут сообщили. Необходимо составить полный список имен подозреваемых. — Он нажал на кнопку, расположенную под крышкой стола. — Я очень вам благодарен, — сказал он Абрамову.
Дверь открылась, вошел помощник Павличенко.
— Пройдемте со мной, пожалуйста, — предложил он Абрамову. Эксперт неуклюже поднялся со стула и вслед за полковником вышел из комнаты.
Павличенко остался ждать. Подойдя к бару и наливая в фужер свое любимое содовое шотландское виски, он подумал о том, как мудро было поручить эту работу единственному человеку, что-то подозревающему, и изолировать его. Только так он мог быть уверен, что сведения не начнут распространяться и что никто не узнает о происходящем. Сквозь бетонную стену соседнего помещения до Павличенко долетел приглушенный звук пистолетного выстрела. Он почувствовал раскаяние. Он ненавидел то, что ему пришлось сделать, но этого требовали обстоятельства.
Председатель КГБ поморщился и налил себе еще виски.
57
Париж
Дом, в котором нашел убежище Стоун, был расположен в районе под названием Марэ. Это была старая часть города, сохранившая национальный колорит и ставшая в последние годы из-за реконструкции, проведенной в восьмидесятых годах, одним из самых престижных мест жительства в Париже. Само здание было пятиэтажное, маленькое, причудливой треугольной формы. Этакий старый каменный остров из бежевого камня, окруженный с трех сторон тремя узенькими улочками: улицей Павэ, улицей Малера и улицей Розье. С каждой стороны был подъезд для жильцов. Кроме того, на первом этаже размещались несколько торговых предприятий: магазин ритуальных принадлежностей, итальянский ресторанчик, лавка античных товаров, бар-кафе, кондитерская и магазин Феликса Потэна, эквивалент американского «Севен-илевен».
Но комиссар парижской полиции Кристиан Ламоро не знал, что это именно то здание. Ему было известно только то, что американец исчез где-то совсем поблизости, в районе, в основном населенном православными евреями.
И поиск начался.
Ламоро отчитывался о ходе розыска перед своим начальником, шефом полиции Ренэ Меле, который в свою очередь связывался с американской разведкой, с самой верхушкой ЦРУ, как дали понять Ламоро. Они были очень заинтересованы в том, чтобы поймать этого американца. Им сообщили, что он был агентом-предателем. Меле назначил Ламоро ответственным за розыск и приказал использовать все имеющиеся в его распоряжении средства. А с таким мандатом средства были весьма значительны.
Но этот американец, этот ублюдок, скрылся от них, унесся по парижским улицам с безрассудным отчаянием сумасшедшего. Но ничего, очень скоро они найдут его. Американец сделал большую ошибку, спрятавшись именно в Марэ.
— Что вы натворили? — подозрительно спросила проститутка. — Вы скрываетесь от полиции. Я слышу сирены.