Стоун провел несколько часов, просматривая книги по истории из библиотеки жены, пытаясь найти упоминание о Катыньском расстреле, упоминание о человеке, отменившем тогда трибунал. Но безуспешно.
Чарли не мог больше оставаться на месте и наконец решил поехать повидаться с Соней Кунецкой, дочерью Лемана, которую еще раньше отыскала Шарлотта. С той самой женщиной, с которой однажды, мельком, на платформе метро встречался в 1953 году Элфрид Стоун.
Соня Кунецкая оказалась маленькой и хрупкой женщиной. На ней было одето простое платье и очки в стальной оправе. Лицо было милое, с очень изящными чертами. Открыв перед Чарли дверь, она удивленно взглянула на него.
— Что вам угодно? — спросила она по-русски.
— Нам необходимо поговорить, — тоже по-русски ответил он. — Сейчас же.
Ее глаза в ужасе расширились, в них заблестели слезы.
— Кто вы такой?
— Если вы не впустите меня и откажетесь со мной разговаривать, — сказал Стоун, — я буду вынужден принять меры, которые могут вам не понравиться.
— Нет!
— Это очень срочно. Давайте пройдем, — он силой вошел в квартиру.
«Итак, вот та женщина, ради которой был принесен в жертву мой отец», — подумал Чарли.
Соня вошла за ним в гостиную. Там сидел какой-то человек. Позже Чарли узнал его имя: Яков Крамер. Его лицо было сильно изуродовано шрамом, но это был сильный и еще не старый мужчина, которого, если бы не шрам, можно было бы с уверенностью назвать красивым.
— Вы встречались с моим отцом, — медленно произнес Чарли.
Она попробовала рассмеяться.
— Вы меня с кем-то путаете.
— Нет. У меня есть доказательство: фотография. Однажды, очень давно, в 1953 году, вы встречались с моим отцом на платформе метро. И он передал вам пакет.
На ее лице вдруг отразилась тревога, которая выдала ее с головой.
— Я даже не понимаю, о чем вы говорите, — слабо запротестовала она.
— Я знаю, кто вы такая, — прервал ее Чарли. — И я знаю, кто ваш отец.
— Кто вы такой?
— Меня зовут Чарльз Стоун. Вы встречались с моим отцом, Элфридом Стоуном.
Она посмотрела на него диким взглядом, раскрыв рот, будто собираясь закричать.
Затем она странным движением протянула дрожащую руку и дотронулась до руки Чарли.
— Нет… — хрипло проговорила она, тряся головой. — Нет…
Яков Крамер изумленно наблюдал за происходящим.
— Нам необходимо поговорить, — сказал Стоун.
На лице Сони застыло выражение ужаса. Слезы брызнули из ее глаз.
— Нет, — прошептала она опять. Протянув обе руки, она взяла его ладонь. — Нет… О Боже, нет… Почему вы здесь? Что вы хотите от меня?
— Я знаю, чья вы дочь. Ваш отец сейчас здесь. Он приехал для того, чтобы вывезти вас из страны. Я прав? Но вы должны знать, что я готов вмешаться во все это. Смотрите — не ошибитесь. Если вы не поможете…
— Нет! — закричала женщина, глядя на Стоуна. — Пожалуйста, уходите отсюда! Вы не должны оставаться здесь!
— Кто этот человек, Соня? — спросил Яков. — О чем он говорит? Убирайтесь отсюда! — он угрожающе двинулся на Чарли.
— Нет, — сказала Якову Соня. — Пусть останется. Я с ним поговорю. — Она в открытую плакала, затем сняла очки и вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Я хочу с ним поговорить.
В семь часов вечера американский самолет приземлился в аэропорту Внуково, расположенном в тридцати километрах на юг от Москвы. Гудронированная полоса была ярко освещена фонарями и украшена рядами советских и американских флагов, громко щелкающими на сильном ветру.
Первым на трапе самолета появился президент с женой, затем госсекретарь с женой, затем остальные члены делегации. Момент встречи был запечатлен на пленку. Встречала американцев небольшая группа официальных лиц, среди которых было несколько членов Политбюро.
После короткой церемонии приветствия президент США сел в американский автомобиль, пуленепробиваемый черный «линкольн». За рулем сидел американский шофер. Остальные члены делегации расселись по «Чайкам». Взревели моторы, и машины на огромной скорости двинулись по направлению к городу по средней полосе шоссе.
Шофер президента США поначалу сильно нервничал из-за того, что приходилось вести машину на такой же бешеной скорости, как и советские водители. Но скоро он расслабился и даже получал удовольствие от этой гонки.