— Ты, небось, никогда в жизни не увидишь самых изощренных механизмов, — сказал он однажды Стефану во время одного из последних уроков на тюремной крыше. — Я, например, тоже до сих пор не видел переключателей с прерывателями. Но они существуют. Если достать такой, можно было бы сделать отличную автомобильную бомбу.
— Как ты сказал? Переключатель с прерывателем?
— Ну, или вибрационный переключатель. При движении или вибрации цепь в переключателе замыкается, бомба взрывается. Очень простой приборчик и по размерам небольшой. Это такой цилиндрик, не больше десяти сантиметров высотой и около четырех сантиметров в диаметре. А внутри, в маленькой коробочке, болтается такой малюсенький медный шарик. По стенам этой коробочки, но не касаясь их, протянуты сеткой тонюсенькие проводки, тоже медные. При движении шарик начинает колебаться, проводки дотрагиваются до стен коробочки — цепь замыкается. Ну, ты представляешь все это?
— Да, — ответил Стефан. — Это применяется для взрыва автомобилей, да?
— Точно. При заведении мотора начинается вибрация, бомба взрывается. Просто, но гениально. Все гениальное просто. Но есть и другие механизмы, гораздо сложнее: акселерометры и преобразователи, преобразующие механическую энергию в электрическую. Но лично мне гораздо больше нравятся простые машинки.
Федоров рассказал Стефану об удивительных вещах.
— А есть еще такие гиперчувствительные запалы, — с восторгом поведал он. — Да полно всякого такого! Пару лет назад американцы, ЦРУ, уничтожили террористическую группу на Ближнем Востоке. Они подсунули им взрыватели с запалами, которые повзрывались, как только они их растрясли. Да, таких хитрых штук очень и очень много.
Месяц спустя — как раз накануне суда над ними — их обоих неожиданно выпустили. Каждого по одному вызвали из камеры к начальнику и сообщили эту приятную новость. Их вернули обратно, через какое-то время пришел охранник и вывел их с территории тюрьмы. У ворот Федоров посмотрел на Стефана долгим взглядом и сказал:
— Слушай, парень, ты помог мне пережить эти четыре месяца. Рассказиками своими, анекдотами… Некрасовым и Гоголем… Ты помог мне. И ты спас мне жизнь. Парень, я твой должник.
12
Нью-Йорк
Частный клуб Сола Энсбэча помещался в старом сером здании на 46 Вест-стрит. Латунная табличка на белой двери гласила: «Клуб „Феникс“». За дверью шла широкая лестница, она вела в гардероб. Там, в гардеробе, стройными рядами висели темные пальто в елочку и мягкие фетровые шляпы. Членами этого клуба были люди, которые носили шляпы даже тогда, когда весь мир еще ходил с непокрытой головой. Женщин туда, конечно, не пускали. Шарлотта всегда считала заведения такого рода оскорбляющими женское достоинство.
Это были настоящие нью-йоркские брамины. Многие десятилетия они неохотно принимали в свой клуб людей, которые хотя и были надежными партнерами в юридических фирмах и отличными президентами торговых корпораций и тихих банков, но не считались, однако, настоящими ньюйоркцами. Сола Энсбэча пригласили стать членом «Феникса» тогда, когда он был партнером одной из самых престижных юридических фирм «Шеффилд и Симпсон», во время перерыва в его карьере в ЦРУ. И теперь в клубе все были очень довольны, что в их рядах был такой влиятельный человек из американской разведки.
Каждые несколько месяцев со времени их знакомства в Нью-Хевене, когда Сол пытался завербовать Чарли на работу в «Парнас», он приглашал его обедать в «Феникс». Они встречались там тогда, когда у Сола был к Стоуну какой-нибудь особо серьезный разговор.
— Мне очень жаль, что твой отец болен, — сказал Энсбэч. — Но, я уверен, он выкарабкается. Он сильный человек.
— Надеюсь, ты прав, — ответил Стоун. Чарли только что приехал из Ла Гуардия, ему не давала покоя мысль, что он оставил отца в больнице одного.
Энсбэч надел очки для чтения, половинки а-ля Бенджамин Франклин, и, вытянув руки, начал читать фотокопию. Стоун наблюдал, как он тщательно изучает документ. Сол наморщил лоб.
— Ты прав, — сказал он через какое-то время. — Этот «К-3» действительно американский «крот» в Москве. Но я об этом узнал только сейчас.
Стоун кивнул. Подошел официант убрать со стола тарелки с остатками ребрышек, заказанных Солом, и гамбургера Чарли. Он спросил:
— Мистер Энсбэч, кофе?
Сол кивнул.