— В Лэнгли об этом говорят уже несколько десятков лет.
— Ты слышал когда-нибудь о книге «Лицо жертвы»? Ее издали в пятидесятых годах. Автор — русская женщина Елизавета Лермоло.
— Нет, ничего не слышал.
— Лермоло пишет, что, когда сидела в тюрьме НКВД, она познакомилась со стариком, который работал у Ленина поваром в последние годы жизни вождя. Он рассказывал, что в то утро, когда Ленин умер, он принес ему завтрак. Ленин сделал знак, что хочет что-то сказать, но он уже не мог говорить. Он только сунул старику записку. В ней говорилось, что его отравили.
— Основатель советского государства… — тихо произнес Энсбэч. — Если все это так, ты прав. Это должно было в корне изменить их последующие действия. Возможно, что бальзамирование Ленина стало невозможным потому, что вождь первой советской страны был отравлен. — Он помолчал, пока официант вновь наполнил его чашку. — Думаю, это далеко не та информация, которую Горбачев хотел бы сделать достоянием широкой общественности. — Было что-то странное, механическое в том, как Сол произнес последние слова.
— Сол, я ведь не сказал тебе ничего такого, что было бы тебе неизвестно, — заметил Стоун. — Что, наконец, происходит?
Энсбэч шумно выдохнул.
— Просто… Просто ты должен оставить это дело, Чарли.
— Что?! О чем ты говоришь, Сол?!
— Слушай, ты не хуже меня знаешь, что даже сейчас это не просто история.
— Разумеется. Но пока непонятно, какое отношение ко всему этому имеет «К-3»… Что ты хочешь сказать, Сол?
— Ничего, Чарли. Это просто предчувствие. Запах. Все это дурно пахнет плохо проведенной разведоперацией. И я думаю, что ты сейчас напрасно пытаешься влезть во все это. Меня даже мороз по коже пробирает, когда я думаю о том, что́ ты можешь обнаружить, пытаясь разобраться во всем этом.
— Слушай, твои рассуждения начинают звучать несколько параноидально.
— Как однажды сказал мой друг Генри Киссинджер, не надо думать, что тебя не достанут только потому, что ты параноик.
— Не он первый это сказал.
— Слушай, ты отлично знаешь, что у ЦРУ очень много способов для выражения своего недовольства. Они — то есть мы — не очень-то вникают в юридические тонкости. Они могут сделать кое-что похуже, чем просто аннулировать контракт с тобой и со мной.
Стоун медленно и задумчиво покачал головой.
— Меня все это совершенно не интересует, — его голос прозвучал твердо и непреклонно. — Ты, я думаю, знаешь, насколько все это для меня важно. Это вопрос восстановления репутации моего отца. Это вопрос всей его жизни.
— Значит, ты отказываешься оставить все это?
— Да, пока не узнаю всей правды о том, что случилось с моим отцом.
— Твоего отца подставили, черт побери! И не о чем тут больше говорить. А почему, это теперь уже неважно.
— Я уже заметил, Сол, что ты мне не приказываешь. Ты напуган всем этим, и я не имею права винить тебя.
Энсбэч посмотрел на него долгим мрачным взглядом.
— Боже мой, Чарли, чего ты хочешь?
— Есть одна женщина, очень старая. Она еще жива. Она была личным секретарем Ленина. В двадцатые годы она эмигрировала из России и живет теперь под вымышленным именем. Я наткнулся на эту информацию случайно, работая на компьютере.
— Я обо всем этом знаю. Слышал от Билла Донована, еще когда работал в управлении стратегических служб. Ну, и что же дальше?
— Мне нужен ее адрес. Думаю, это как раз то, с чего следует начать.
Энсбэч опять глубоко вздохнул.
— Не нравится мне все это, — признался он, отодвигая стул и вставая.
Несколько часов спустя Стоун вернулся в свою квартиру в Вест-Сайде.
Он принес с собой фотокопии документов из архива Лемана. Чарли снял пальто, повесил его на вешалку в прихожей, рядом с альпинистским снаряжением, ставшим совершенно ненужным в последнее время.
Он встал на колени и провел рукой по гладкому мраморному полу, нащупывая едва заметный выступ. Он нашел его через несколько секунд: слабый рубец, даже при ближайшем рассмотрении выглядевший просто как полоска застывшего раствора, неаккуратно положенного между двумя плитами. Чарли нажал на выступ, одна плитка поднялась, под ней открылся маленький тайник. В нем Стоун хранил небольшую пачку денег, кое-какие бумаги и револьвер системы «Смит и Вессон», которым он воспользовался только раз в жизни во время стрельб в Лексингтоне, штат Массачусетс. Он когда-то купил такой же и отцу. Стоун уложил в тайник фотокопии, положил плитку на место.
Только после этого он вошел в комнату и сразу заметил, что в автоответчике горит рубиновая лампочка, красный мигающий глазок.