В это же время в нескольких милях на юг от дома старого Стоуна, в самой бедной части Бостона, известной под названием «Комбат зоун», в одном из убогих кинотеатров сидел человек в черной кожаной куртке. Эти несколько районов города были известны сексшопами, борделями, порнокинотеатрами, наркоманами и проститутками. Было еще не поздно, поэтому народу в кинотеатре было немного. Все сидели как можно дальше друг от друга. На экране блондинка с огромной грудью занималась любовью с чернокожим мужчиной, тоже щедро наделенным природой. Несколько стариков в зале откровенно мастурбировали.
— Добрый вечер, — услышал мужчина в черной куртке. Говорили на русском языке. Он обернулся. Рядом сидел бородатый человек в очках, одетый в синюю ветровку.
— Добрый вечер, товарищ, — ответил он тоже по-русски.
Два русских эмигранта посидели несколько минут молча. Потом, убедившись, что за ними никто не наблюдает, встали и один за другим вышли из кинотеатра.
— Это та женщина, с которой ты тогда встречался, да? — спросил Чарли. — Это Соня Кунецкая?
Отец был потрясен.
— Да, — ответил он.
— Она жива?
Элфрид Стоун пожал плечами, как бы показывая, что его это совершенно не интересует, хотя его глаза выражали обратное.
— Что тебе известно об этой женщине? — возбужденно спросил Чарли. — Могла ли она быть связной с московским агентом, которого контролировал Леман?
— Зачем ты спрашиваешь меня обо всем этом?
— Извини. Мне не следовало заводить разговор именно сейчас. Ты слишком устал. Тебе надо отдохнуть. Поговорим в другое время.
— Нет, Чарли, мы должны поговорить сейчас. Я хочу знать, что тебе удалось разузнать.
— Пожалуйста, папа, давай отложим этот разговор.
— Нет, мы поговорим сейчас, — потребовал отец.
Стараясь по возможности смягчать свой рассказ, Чарли выложил все, начиная с предположений Сола Энсбэча и заканчивая тем, о чем ему поведала старушка в Нью-Джерси. Об убийстве Сола Энсбэча он умолчал: не хотел слишком сильно расстраивать старика.
Элфрид слушал, слегка приоткрыв рот.
— Ну что ж, раз так… у меня тоже есть что тебе рассказать, — произнес он наконец.
Белый фургон выехал из «Комбат зоун» и по Вашингтон-стрит направился к Кэмбриджу. В машине сидели двое: за рулем — бородатый в синей ветровке, а на заднем сиденье — крупный мужчина со старомодными бакенбардами, явно родом из Балтимора.
Машина была «додж» выпуска 1985 года, специально оборудованная умельцем из тюрьмы штата Пенсильвания, отбывавшим десятилетний срок за вооруженное ограбление. Он считал, что делает фургон для перевозки обычных заключенных. Но он знал достаточно, чтобы осознавать: от этой работы зависело не только то, как он будет жить дальше. От нее зависело, останется ли он в живых. И он соорудил настоящий танк. Изнутри были напаяны стальные пластины; над водительским местом с целью защитить водителя от выстрелов был приделан наклонный стальной козырек с прорезью для наблюдения за дорогой. В нескольких местах были бойницы для винтовок. Этому фургону не была страшна никакая атака. Остановить его мог разве что гранатомет «базука».
Машина была оснащена пистолетами системы «Магнум» сорок четвертого калибра и автоматами «Томпсон».
Но в этот вечер люди, едущие в фургоне, не собирались пользоваться всем этим. Задание было ерундовым.
Сидящий за рулем был, как большинство русских эмигрантов, таксистом. Он жил в Бостоне уже три года. За полгода до отъезда из Москвы его отобрали для работы в ультрасекретной организации. Сейчас он жил один в бедном пригороде Бостона и старался не общаться с другими людьми. Это было нормально для эмигрантской среды.
Его, как и человека в кожаной куртке, с которым он прежде не был знаком, забросили в Америку для секретной работы. Платили им очень хорошо, так как они обладали очень редким талантом: выполняли приказы беспрекословно и в случае надобности запросто могли убить.
Они проехали вверх по Массачусетс-авеню, пересекли Гарвардскую площадь и отыскали небольшую улочку Брэтти-стрит.
— Неплохо, — по-русски произнес мужчина с бакенбардами, с восхищением глядя на большой дом на Хиллард-стрит.
— Ну, откуда мне знать о секретных операциях? — протестующе говорил Элфрид Стоун. Чарли уже сходил к соседям и привел Пири. Теперь они сидели на кухне и разговаривали. — Я никогда не вмешивался в подобные дела.
Отец сидел, двигая солонку и перечницу по пластиковому кухонному столу, описывая геометрические фигуры вокруг стакана с водой и пластмассового пузырька с таблетками.