— Это было бы прекрасно, — сказал Чарли. — И там ты мне все расскажешь.
— Да.
— Все, что знаешь об этом деле?
— Да.
— Не держи это все в себе…
— Не буду. Дай мне только несколько дней. Я держал это все в себе столько лет, что несколько дней уже ничего не изменят.
— Ну, хотя бы намекни.
— Это касается тебя и меня… Нашего прошлого. Чарли, ты ведь знаешь, чем отличаются лис и гончая?
— Очередная метафора?
— Я тебе не говорил об этом раньше? Понимаешь, гончая бежит, чтобы заработать себе обед, а лис — чтобы спасти свою жизнь. Сейчас ты — гончий пес, но смотри, Чарли, не становись лисом. Обещаешь быть осторожным ради меня?
— Я не могу этого обещать, папа.
— Можешь. Не превращайся в лиса. Ты владеешь информацией, и в случае необходимости ты сможешь использовать ее. Ради меня, Чарли. Брось это ради меня, ладно? Позже ты поймешь, почему я так настаивал.
Чарли молчал. Прошло пять секунд, десять, двадцать. Затем он вздохнул и медленно сказал:
— Не нравится мне все это. Ну, ладно, обещаю бросить это дело.
— Спасибо. А сейчас мне нужна твоя помощь. Помоги мне найти этого негодного пса. — Он подошел к кухонной двери, ведущей в сад, и, открыв ее, позвал Пири. — Он почему-то любит оставаться вечером на улице. Это странно, большинство собак предпочитают быть в доме.
Двое мужчин, отец и сын, стояли на заднем крыльце.
— Все, что я делал, — тихо произнес Чарли, — я делал ради тебя, папа.
Мелодично позвякивая ошейником, подбежал Пири.
— Я знаю… — Элфрид Стоун почесал собаку за ухом. — Это… я не… — В его голосе послышались слезы, и он, устыдившись, наклонился еще ниже. Минутку спустя, когда старик был уже в состоянии говорить, он произнес: — Я очень высоко это ценю, Чарли.
В начале второго ночи русский в кожаной куртке, каждые пять минут выходивший на Хиллард-стрит, увидел, что в доме Элфрида Стоуна погасили свет.
— Давай быстрее, — по-русски сказал он напарнику, сидевшему в кабине бронированного фургона. — Пора.
Бородатый вылез из машины, подошел к задней двери и достал оттуда небольшую сумку, в которой среди прочих инструментов лежали большие кусачки, тяжелые черные кожаные перчатки и стеклорез. Они обошли дом с тыла и уверенной походкой, как будто они были жителями Кэмбриджа, идущими домой после затянувшейся вечеринки, подошли к нему.
Электрический распределительный щит находился именно в том месте, которое указывалось в инструкции, сразу за углом. Бородатый, надев кожаные перчатки, ослабил три болта и вытащил кабель, отключив этим электричество во всем доме. Затем он кусачками перерезал телефонный провод.
Тем временем его напарник попробовал открыть кухонное окно, но оно оказалось заперто. Тогда он приклеил присоску к стеклу и очертил стеклорезом круг. Затем он быстро, но сильно постучал по окну, и круг вывалился, но не упал на пол кухни, поддерживаемый присоской. Вынув его, русский просунул руку в дыру и, отперев изнутри защелку, распахнул окно.
Спустя три минуты двое мужчин практически бесшумно проникли в дом.
Чарли долго не мог заснуть. Он вдруг понял, что просто никак не может оставить это дело, слишком много вопросов осталось без ответа.
Он лежал в кровати без сна, глядя на паутинообразные трещины на потолке, которые много раз рассматривал ребенком. Вдруг до него донесся глухой стук. Откуда это? Снизу? Или что-то упало на улице? Ночью звуки очень обманчивы. Может, это стукнуло ставней?
Затем послышался лай Пири. Это было странно — он никогда не лаял по ночам.
Стоун перевернулся в постели, чтобы посмотреть на табло электронных часов. Сначала ему показалось, что их нет на месте, но потом он понял, что они там, на столе. Просто циферблат почему-то не светится. Может, он случайно отключил их? Чарли сел на кровати и нажал кнопку настольной лампы. Она не зажглась. Должно быть, отключили электроэнергию.
Телефон стоял в холле. Чарли вышел из спальни и пошел к старому бежевому телефонному аппарату. Надо позвонить в компанию по электрообеспечению. Видимо, где-то на линии поломка. Иногда бывает, что машина врежется в столб, провод порвется — и все. Чарли поднял трубку. Никаких гудков.
Тут Стоун услышал странный, нечеловеческий звук и понял, что то скулит собака.
Внизу явно кто-то был.