— Ты думаешь, нас подслушивают?
— Да. Постарайся перезвонить, но не говори дольше двух минут. Понял? И не думай звонить в полицию.
— Но ведь у тебя есть друзья-полицейские, разве не так? Ты сам когда-то работал в полиции.
— Забудь об этом. Они спрашивали меня о тебе, они расспрашивают о тебе всех твоих знакомых.
— Тебе что-нибудь известно?
— Я знаю, что тебя подставили, и очень ловко. Поверь мне, я поинтересовался этим делом, когда услышал, что речь идет о тебе, приятель.
— Меня накачали наркотиками.
— Слыхал.
— В «Глоуб» пишут, что у меня в спальне нашли героин.
— Не сомневаюсь, что так оно и есть. Тот, кто убил твоего отца, подбросил тебе и это дерьмо. Скорей всего, это так. Пора заканчивать разговор, Чарли.
На противоположной стороне улицы Стоун нашел еще один телефон; по дороге он заметил, что люди сторонятся его. Сработал эффект переодевания.
Он снова набрал номер Сойера, и на этот раз Сойер сразу взял трубку.
— Ведь ты мне веришь, Питер? — тихо спросил Стоун. — Ведь у тебя не было сомнений на мой счет, не так ли?
— На ноже твои отпечатки пальцев, да будет тебе известно.
— Господи! Ну, конечно же. Ведь я сам точил ножи, Питер. И пользовался ими тысячу раз.
К телефону-автомату подошла женщина средних лет, очевидно, с намерением позвонить, но, взглянув с отвращением на Стоуна, отошла.
— Это я и имею в виду. Дело, однако, в том, что некоторые отпечатки были смазаны, но не от прикосновения руки. Скорее, от чего-то похожего на резиновые перчатки. Вернее, просто от резиновых перчаток. Обыкновенных резиновых перчаток, посыпанных тальком снаружи и изнутри. Поэтому на ноже остались следы талька.
— Откуда, черт побери, ты обо всем этом знаешь?
— Мне удалось через одного приятеля достать копию полицейского протокола еще до того, как они успели положить его под замок.
— Я перезвоню еще раз.
Спустя пять минут Стоун нашел телефон в помещении газетного киоска, но только он собрался звонить, как продавец стал кричать на него: «Убирайтесь отсюда, если не собираетесь ничего покупать!»
Стоун молча вышел. Он долго шел, пока в нескольких кварталах не нашел другой телефон.
— Так что мне делать?
— Не знаю, что и сказать. Исчезни на время, пока все не утихнет. Через какое-то время они перестанут тебя искать. Жизнь пойдет своим чередом, возможности полиции ограничены. Может быть, найди себе адвоката. Не знаю, что тебе делать, черт бы тебя побрал.
— Мне некуда деться.
— Жаль, что я не могу тебя спрятать здесь. Ко мне они придут искать в первую очередь. Они будут искать у всех твоих друзей, к кому бы ты ни поехал, в Бостоне и особенно в Нью-Йорке. Переодетые полицейские, внезапные гости, полный набор. Ко мне тут уже приходили двое. Держись от меня подальше, Чарли. Мне трудно это говорить. Пообещай мне, что не будешь появляться в городе.
— Я подумаю.
— Черт возьми! — взорвался Сойер. — Ты что, спятил? Твоя фамилия разослана во все полицейские участки. Твои фотографии есть в каждой патрульной машине. И не думай даже возвращаться в дом твоего отца.
— Почему?
— Потому что за этим домом будут наблюдать в первую очередь. Вернуться в Бостон равносильно самоубийству.
— Я больше не могу говорить. Послушай, Питер, спасибо тебе. За все спасибо.
— Ерунда, Чарли.
— Я еще буду звонить, Питер. Мне нужна твоя помощь, очень нужна.
— Мне очень жаль, но…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Здесь разное говорят.
— Обо мне?
— Я не хочу потерять работу. Мне сказали, что это возможно. Я бы хотел помочь тебе, Чарли, но не могу. Держись от меня подальше. Так будет лучше для тебя и для меня.
Стоун повесил трубку и попытался остановить такси. Ни одна машина не остановилась; никто даже не притормозил возле бродяги с длинной бородой и сальными волосами. В конце концов он отправился в Бостон пешком.
27
Кэмбридж
Часа через четыре с небольшим Стоун стоял перед гранитными ступенями кэмбриджского почтового отделения на Сентрал-сквер. По дороге он прихватил с собой тележку для покупок, которую стащил возле какого-то супермаркета; в тележке лежали пакеты с мусором.
Неожиданное появление Стоуна работало на него. Кто бы ни были его противники — полиция, разведуправление или горстка фанатиков — они и предположить не могли, что Чарли вернется в Бостон. Такое могло прийти в голову разве что сумасшедшему. Но сколь тщательно велось наблюдение, сколь сильна была их разведка? Они могли быть везде и нигде.