— Света практически нет, — пробормотал фотограф. — Но хоть дождь не идёт. Сниму с нескольких ракурсов, чтобы хоть что‑то было видно.
— Тихон, — позвал Румянцев, — пока Пётр Степанович и Василий занимаются уликами, бери Ефима и займись опросом свидетелей, если таковые найдутся.
— Будет сделано, Фёдор Емельянович, — ответил Мохов и, махнув Ефиму, сразу направился к дворнику, который стоял поодаль.
— Аркадий Ильич, осмотр тела делали? — спросил Румянцев.
— Нет, Фёдор Емельянович. Я запретил всем приближаться к телу, зная, что Пётр Степанович ругаться будет, если городовые снова тут всё затопчут, — ответил начальник полиции.
— Уже затоптали, — услышав разговор Горюнова и Румянцева, произнёс Лужин. — Хорошо хоть тело не трогали.
Белозёров, стоявший чуть позади фотографа, медленно обвёл взглядом место происшествия:
— Тело переворачивали. Изначально оно лежало на животе.
— Почему ты так решил, Василий? — к нему тут же подошли Горюнов и Румянцев, а Лужин повернул голову.
— Вон там, — Белозёров показал на тёмное пятно на брусчатке, — следы крови. Одежда сверху испачкана. Также рана: по виду удар нанесён тонким длинным лезвием, между рёбер — сразу, точно попав в сердце. Но нужен более детальный осмотр, чтобы точно установить тип оружия: сейчас я могу ошибаться. Тело завалилось на живот, кровь вытекла на брусчатку. Я уверен, что тело перевернули и обыскали, но не сразу. А потом, примерно через два часа после смерти, когда кровь уже свернулась.
Горюнов и Румянцев переглянулись.
— Тихон! — крикнул Румянцев.
Через несколько секунд к ним подошёл сыщик, который допрашивал в это время дворника.
— Слушаю, Фёдор Емельянович.
— Василий говорит, тело перевернули и обыскали через два часа после смерти, — произнёс Румянцев.
— То‑то я думаю, чего это дворник не может нормально описать мне, как тело лежало. Вот же старый пройдоха, решил поживиться, — усмехнулся Мохов.
— Давай‑ка мы его в участок заберём, Фёдор Емельянович. А там я лично его допрошу вместе с Тихоном, — предложил Аркадий Ильич.
— Если он что‑то у него забрал, это надо вернуть сейчас. Там могут быть важные улики, — вставил Белозёров.
— Хорошо, — согласился Горюнов. — Тихон, тащи дворника сюда.
Мохов и Рябов привели дворника.
— Ну что, Кузьма, рассказывай, — приказал Горюнов.
— Так я всё рассказал, уже, ваше высокоблагородие, — дворник опустил глаза, теребя шапку в руках.
— Под суд у меня пойдёшь, иуда! — рыкнул Горюнов. — Зачем тело трогал, говори!
— Клянусь Богом, не трогал ничего! — дворник упал на колени.
— Обыщи его, — приказал Румянцев Мохову.
Ефим дёрнул дворника за шиворот, поднимая с колен, а Мохов стал быстро обыскивать.
— Деньги откуда? — рявкнул Горюнов, когда Мохов достал из внутреннего кармана дворника несколько смятых бумажек.
— Простите, ваше высокоблагородие, — дворник снова рухнул на колени. — Бес попутал.
— Рассказывай всё, иначе сгною на каторге! — Горюнов шагнул к дворнику.
— Утром… — дворник зарыдал, — жажда одолела, а тут это… — дворник кивнул на труп. — Бес попутал! — запричитал Кузьма.
— Ты его убил? — Горюнов навис над дворником.
— Нет, нет, ваше высокоблагородие! Я уже нашёл его таким. Он на животе лежал. Я думал, пьяный спит. Ну и перевернул, а он уже того… — дворник посмотрел на небо и перекрестился, — представился.
— Дальше! — приказал Горюнов.
— Я… ну это… — дворник опустил глаза.
— Ну! — Горюнов начинал злиться.
— Обыскал его, деньги забрал, ещё там всякие безделушки, — дворник опять зарыдал. — Простите, ваше высокоблагородие! Всё верну. У меня тут, рядом, я мигом.
— Ефим, Тихон, сходите с ним, — приказал Горюнов.
Тихон с Ефимом схватили дворника, подняли с колен и, подгоняя пинками, пошли за ним.
— Ну что? — Лужин посмотрел на Горюнова и Румянцева. — Сделаю снимки как есть, потом вернём тело, как было изначально, и снова сфотографирую. Дальше — детальный осмотр. Посмотрим, может, дворник не все улики уничтожил.
— Работайте, Пётр Степанович, — кивнул Румянцев.
— Василий, доставай фонарь. Света мало, — сказал Лужин и стал настраивать камеру.
Вернулись Тихон с дворником и Ефимом. Взяли картонку и выложили всё, что изъяли у Кузьмы: старые, потёртые часы на цепочке, дешёвый платок, цепочка с крестиком, деньги и паспортная книжка.
Румянцев осторожно раскрыл паспортную книжку и пробежал глазами по строчкам:
Фамилия, имя, отчество: Орлов, Дмитрий Петрович
Звание, сословие: студент Императорского Московского университета (в отпуске от занятий)
Вероисповедание: православное