Василий забрал ключ и, крикнув Тихона, вышел из квартиры.
Поднимались они молча.
— Василий, что с тобой? — произнёс Тихон, остановившись на площадке.
Белозёров обернулся.
— Задумался, — коротко ответил Василий, поняв, что стал подниматься выше.
Спустившись к Тихону, он подошёл к квартире номер пятьдесят и открыл дверь ключом. Но прежде чем войти внутрь, сказал:
— Тихон, я сам с ним поговорю. Если ты не против.
— Говори, мне не жалко, — пожал плечами Тихон.
Они вошли внутрь. В комнате было тихо, свет практически не попадал в единственное окно, выходившее во внутренний двор.
— Игнат Семёнович, это вы? — Белозёров и Тихон услышали голос из соседней комнаты.
— Нет, Лев Прохорович, это младший агент Белозёров и полицейский надзиратель Мохов. Барсуков дал нам ключ от вашей квартиры. Мы хотим задать вам пару вопросов, — ответил Василий.
— Проходите в комнату. Только не ждите, что я встану. Не могу, — крикнул Лев Прохорович.
Пройдя в комнату, Василий и Тихон увидели пожилого мужчину, лежавшего на кровати в центре комнаты. Он был укрыт одеялом; лицо его было бледным и исхудавшим.
— Слушаю вас, — произнёс он, чуть приподняв голову.
— Лев Прохорович, нам нужно спросить вас про визит доктора Барсукова в день убийства Авдотьи Фроловой. Вы знали, что он женат?
Старик слегка кивнул:
— Знал. Он мне говорил. В тот день он был у меня весь день.
Белозёров внимательно наблюдал за стариком:
— А что он тут делал?
— Процедуры всякие. Растирал, компрессы ставил. Ушёл почти ночью. Полгода назад я с лестницы упал. Высокая была лестница — у меня дом есть недалеко от Москвы. Сначала только спина болела, а потом ноги отказали. Игнат Семёнович приходит, лечит. Говорит, скоро ходить буду, — ответил Лев Прохорович.
Белозёров подошёл к кровати:
— Вы не против, если я вас осмотрю?
— Да чего уж, смотрите, если вам надо, — улыбнулся старик.
Белозёров откинул одеяло, посмотрел на исхудавшие ноги старика и сильно надавил на палец его стопы:
— Вы что‑нибудь чувствуете, Лев Прохорович? — Белозёров посмотрел в глаза старику.
— Нет, молодой человек, а должен? — спросил старик удивленно.
— Можно, я вас переверну и осмотрю спину? — Василий проигнорировал вопрос больного.
Не дожидаясь ответа Льва Прохоровича, Белозёров повернулся к Тихону:
— Помоги перевернуть его.
Тихон сразу подошёл и, подсунув руки под спину старика, помог положить его на бок.
Возле поясницы был длинный старый шрам — неровный, с грубыми рваными краями; видно было, что рану не зашивали, и она заживала самостоятельно.
Василий кивнул сам себе и вместе с Тихоном уложил старика снова на спину.
— Шрам увидели? — улыбнулся старик.
— Увидел, — Василий внимательно посмотрел в глаза старику. — Что обещал вам Барсуков, если вы будете всем говорить, что в тот день он был у вас?
Глаза Льва Прохоровича на миг дёрнулись в сторону, а голос дрогнул:
— Да что вы такое говорите, молодой человек? Он у меня был. Лечение делал.
— Лев Прохорович, вы получили серьёзную травму позвоночника. Вы не сможете больше ходить. Любой врач вам это скажет, — серьёзным голосом произнёс Белозёров.
— Но как же? А таблетки? Он говорил, есть таблетки, французские, скоро должны привезти. Очень дорогие, — на глазах старика проступили слёзы.
— Он врал вам, Лев Прохорович. Нагло врал. Мне жаль вас, — тихим голосом сказал Василий.
Старик закрыл глаза; слёзы потекли по его щекам.
Тихон хотел что‑то сказать, но Белозёров приложил палец к губам, показывая, чтобы он молчал.
Через пару минут Лев Прохорович, не открывая глаз, заговорил:
— Он пришёл ко мне вечером. Сказал, что нашёл очень дорогое лекарство. Таблетки, которые делают во Франции. Если их купить, то я смогу ходить. Но у меня нет такой суммы денег. Сдача в аренду моего дома под Москвой приносит мне небольшой доход. Его едва хватает, чтобы платить за комнату, оплачивать приходящую сиделку и еду. Остатки я отдавал Игнату Семёновичу, — старик открыл глаза и посмотрел на Белозёрова. — Он сказал, что купит лекарство на свои деньги и вылечит меня. Но я должен всем говорить, если кто‑то спросит, особенно полиция, что этот день он провёл у меня. Я согласился. Я снова хотел ходить.
— Барсуков объяснил, зачем ему это надо? — задал вопрос Тихон.
— Да. Сказал, что его жену убили, а он в это время был у себя в квартире, здесь, на втором этаже. Мол, он был один, никто не сможет подтвердить. А полиция разбираться не будет. Арестует его как единственного подозреваемого и отправит на каторгу, — ответил Лев Прохорович.