— Спасибо, Лев Прохорович, — произнёс Василий. — К вам ещё зайдёт судебный следователь — надо будет протокол подписать.
Белозёров и Мохов направились к выходу из комнаты.
— И что мне теперь делать? — услышали они голос старика.
Василий развернулся:
— Жить, Лев Прохорович. Купите коляску и чаще бывайте на свежем воздухе.
Мохов и Белозёров спускались вниз, к квартире Барсукова.
— Почему ты решил, что Барсуков уговорил старика подтвердить его алиби? — Тихон чуть придержал за руку Василия.
— Тихон, ты шрам на спине видел? — Василий посмотрел на Мохова.
— Видел, — кивнул он.
— С такими повреждениями позвоночника становятся инвалидами. Никакие таблетки это не лечат. Спроси нашего судебного врача Семёна Лукича — он подтвердит. А старик был уверен, что будет ходить. Ведь Барсуков ему обещал. Вот я и решил, что он уговорил старика, — ответил Белозёров.
— Ясно, — Тихон отпустил руку Василия.
— Сейчас, когда зайдём, молчи. Если Рябинин спросит при Барсукове, что сказал старик, я сам отвечу, — попросил Белозёров.
— Хорошо, Василий. Мне прям интересно, зачем тебе это? — Тихон смотрел на Василия.
— Увидишь, — Белозёров улыбнулся и вошёл в квартиру.
Глава 9
Как только Василий и Тихон вошли, к ним повернулся Рябинин:
— Что сказал сосед?
— Ничего, Аристарх Платонович. Говорит, Игнат Семёнович весь день провёл у него, — тут же ответил Белозёров, пристально посмотрев в глаза Рябинину.
— Господа, теперь вы убедились, что я не убивал свою жену? — довольным голосом спросил Барсуков.
Рябинин резко повернулся к нему, но первым заговорил Василий:
— Конечно, Игнат Семёнович. А про какие французские таблетки говорил Лев Прохорович? У меня родственница не ходит. Может, я тоже купить могу?
В глазах Барсукова на миг промелькнула растерянность, но он тут же улыбнулся:
— Молодой человек, таблетки очень дорогие. Прежде чем их покупать, я должен осмотреть вашу родственницу. Возможно, они ей не помогут.
Рябинин снова посмотрел на Василия; уголки его губ чуть дёрнулись, и он спросил:
— Василий, это всё? Мы уже можем уходить? Игнату Семёновичу всё равно придётся проехать с нами. Но поедем в окружной суд: я напишу новое ходатайство об отмене задержания. Надо, чтобы судья его утвердил.
— Да, Аристарх Платонович, конечно. Я всё понимаю, — Белозёров посмотрел на довольное лицо Барсукова.
— Дайте мне пять минут, господа. Я приведу себя в порядок. Не могу же я явиться к судье в таком виде? — Барсуков встал.
— Игнат Семёнович, будьте любезны, дайте посмотреть вашу трость, — Василий сделал к нему пару шагов и протянул руку.
Барсуков дёрнулся и убрал трость за спину:
— Я уже говорил вам, молодой человек. Я не могу без моей трости.
Рядом с Белозёровым встал Рябинин:
— Дайте вашу трость, Игнат Семёнович, — строгим голосом сказал Аристарх Платонович.
— Хорошо, Аристарх Платонович, но я буду жаловаться прокурору и судье на ваши действия, — Барсуков дрожащей рукой протянул трость.
Василий взял трость и стал осматривать. Прошло уже больше пяти минут, а он всё ещё вертел её в руках.
— Насмотрелись, молодой человек? — произнёс спокойным голосом Барсуков и протянул руку. — Прошу вернуть мне моё имущество.
— Конечно, Игнат Семёнович, конечно, — Василий протянул ему трость, держа её за навершие.
Барсуков схватил трость и потянул на себя. В этот момент Василий повернул набалдашник против часовой стрелки. Тихо щёлкнул запорный механизм, трость разделилась, и в руках Василия оказался тонкий острый стилет. В комнате сразу стало абсолютно тихо.
— Какая интересная трость, — произнёс Рябинин и добавил: — Понятые, подойдите ближе.
За спиной Белозёрова и Рябинина Горюнов показал понятым, куда вставать, чтобы они всё видели.
Барсуков отступил на шаг назад и, уперевшись в стул, сел.
— Это… Это для защиты… — выдохнув, произнёс Игнат Семёнович дрогнувшим голосом.
Белозёров внимательно осмотрел клинок, потом показал Рябинину небольшой тёмный подтёк возле самого навершия — практически между стыком набалдашника и лезвия.
Аристарх Платонович забрал у Василия стилет и показал понятым:
— Прошу внимательно посмотреть вот на это место, — он показал пальцем, куда смотреть понятым. — Предположительно, это остатки крови убитой Авдотьи Фроловой, — произнёс Рябинин.
— Я был у пациента! Он это подтвердил! — вскрикнул Барсуков.
— Нет, Игнат Семёнович. Вы у него не были, — усмехнулся Василий. — Лев Прохорович всё нам рассказал и готов подтвердить под официальный протокол допроса. Вы убедили его, что купите несуществующие французские таблетки и он сможет ходить. Хотя прекрасно знаете, что с его травмой никакие таблетки не помогут. Он инвалид на всю свою оставшуюся жизнь.