Белозёров шёл рядом. Его жизнь в этом мире менялась настолько быстро, что он не успевал придумывать оправдания своим резким изменениям. Старый Василий Белозёров действительно был болен пороком сердца, но после того, как он умер в сыскном отделении и его тело заняла душа Василия, тело омолодилось, все болезни исчезли. Теперь он и правда был здоров.
— О чём задумался? — спросил Аристарх Платонович.
— О том, что Давид Моисеевич прав. Детства у меня не было, — ответил Василий. — Всю свою жизнь, сколько я себя помню, мне не разрешали ни бегать, ни играть. Я всё время сидел и наблюдал за соседскими детьми. Я настолько привык к такой жизни, что теперь открываю для себя много нового.
— Хорошо, что сходили к врачу, Василий. Теперь ты можешь не переживать за своё здоровье, — Рябинин усмехнулся. — Тем более у нас много дел.
Они поднялись по ступеням здания окружного суда и вошли внутрь.
В кабинете Рябинина Василий устроился за своим столом и открыл дело Ивана Костина.
Глава 10
Иван Костин, студент Императорского Московского университета, был убит в мае этого года. Тело нашли в переулке возле Никитинских ворот рано утром…
Белозёров перевернул страницу с кратким описанием дела. Пропустил фотографии и принялся изучать заключение судебного врача.
«Удар в сердце между третьим и четвёртым рёбрами…» — бормотал себе под нос Василий. — «Мгновенная смерть… Угол входа… Так, жертва в момент удара была чуть наклонена вперёд… Ага… Направление удара — сверху вниз… Оружие… Тонкое узкое лезвие…»
Василий вернулся к снимкам, взял лупу и начал детально их изучать.
Через пару минут у него внутри всё похолодело. Он быстро открыл дело Дмитрия Петровича Орлова, тоже студента Императорского Московского университета. Достал заключение и снимки и начал сравнивать.
Совпадало практически всё, кроме угла входа лезвия, но Семён Лукич пишет, что жертва могла быть наклонена вперёд. А если бы она стояла ровно, всё было бы идентично. Даже время смерти совпадало — между двумя и четырьмя часами ночи. И рост убийцы был одинаковым: метр семьдесят пять, максимум метр восемьдесят.
Белозёров нервно сглотнул и посмотрел на Рябинина, который собрался идти к окружному судье:
— Аристарх Платонович, нам надо съездить в переулок к Никитинским воротам, — голос Белозёрова чуть дрогнул.
Рябинин почувствовал несвойственное Василию волнение и резко обернулся:
— Что случилось?
— Я… Я пока не уверен. Надо срочно ехать… — сказал Белозёров.
— Хорошо, сейчас отнесу судье дело Авдотьи Фроловой и оформлю постановление на арест квартиры до окончания разбирательств — и поедем, — кивнул Рябинин и быстрым шагом вышел из кабинета.
Василий Игнатьевич закрыл глаза. Его била мелкая дрожь. Он прекрасно помнил стиль убийства Мишки «Мясника», но тот убивал молодых девушек, а здесь — молодые студенты. Может, «Мясник» просто копировал маньяка из этого времени? Но Белозёров нигде не читал, что в этом году или в последующих был серийный убийца. А может, его и не смогли поймать? Может, именно для этого сюда попал Василий, чтобы найти этого душегуба? «Так, надо остановиться… Сначала съезжу к Никитинским воротам, всё там посмотрю, а дальше будет видно», — Белозёров открыл глаза, нервная дрожь не проходила. Он снова закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул. Вроде стало отпускать.
Василий встал и прошёлся по кабинету, окончательно успокаиваясь и настраиваясь на рабочий лад.
Вернулся Рябинин и внимательно посмотрел на Василия, который продолжал ходить по кабинету:
— Поехали.
Белозёров кивнул, схватил со стола лупу и пошёл следом за Рябининым.
Пролётка летела по мостовой в сторону Никитинских ворот. Рябинин следил краем глаза за Василием, который сосредоточенно смотрел на прохожих, как будто выискивая убийцу.
— Приехали, ваше высокоблагородие, — произнёс извозчик.
— Гриня, жди здесь, — приказал Аристарх Платонович и стал выбираться из пролётки.
— Как прикажете, ваше высокоблагородие, — тут же откликнулся старый знакомый извозчик.
Белозёров тоже вышел и посмотрел на Гриню. «И как он узнаёт, что Рябинину куда‑то надо ехать? Почти всегда стоит возле окружного суда», — промелькнула мысль у Василия.
— Ты идёшь? — окликнул его Аристарх Платонович.
Василий кивнул и поспешил за судебным следователем.
Место преступления Белозёров узнал сразу. В памяти ещё остались изображения со снимков. Он опустился на колени и стал ползать по брусчатке, внимательно обследуя каждый сантиметр переулка.
— Ты ищешь что‑то конкретное? — спросил заинтересованно Рябинин.