— Пока не знаю… — ответил Василий, подняв голову. Немного подумав, добавил: — Хотя знаю. Жёлудь.
Рябинин промолчал: в его памяти всплыло, что Василий нашёл дубовый жёлудь, когда осматривали место убийства студента Орлова.
— Думаешь, это как‑то связано? — снова спросил судебный следователь.
Но Белозёров не ответил, ползая на коленях и внимательно обследуя каждую впадину между брусчатками. Наконец он остановился и сел, посмотрев замутнённым взглядом на Рябинина.
— Нужен фотограф и понятые, — глухим голосом произнёс Василий.
Рябинин не стал задавать лишних вопросов, а сразу направился к ожидавшему извозчику.
— Гриня, срочно в сыскное отделение. Пробейся к начальнику или его заместителю. Скажи, что мне срочно нужен фотограф и понятые. Жду здесь, Гриня, — Рябинин сунул ему в руку денег. — Гони, Гриня.
Извозчик сразу защёлкал кнутом, лошадь встала на дыбы и рванула с места, унося пролётку в сторону отделения сыска.
Рябинин проводил его взглядом, развернулся и пошёл к Василию, который продолжал сидеть на брусчатке переулка.
— Василий, с тобой всё хорошо? — спросил судебный следователь, приблизившись к Василию.
— А… — Белозёров поднял глаза, взгляд уже принимал нормальный вид. Он аккуратно положил лупу на брусчатку и поднялся. — Да, Аристарх Платонович. Всё хорошо. Я нашёл. Нашёл тут дубовый жёлудь. Орудие совпадает, время совпадает… — заговорил Белозёров, но Рябинин его остановил:
— Подожди. Давай по порядку.
Василий вдохнул, выдохнул, собрался с мыслями и заговорил спокойным, ровным голосом:
— Иван Костин, студент Императорского Московского университета, убит пятнадцатого мая в период с двух до четырёх часов ночи. Один удар тонким острым клинком прямо в сердце, между третьим и четвёртым рёбрами слева. Направление удара — сверху вниз. Рост убийцы — примерно метр семьдесят пять — метр восемьдесят. Других следов нет. Но сейчас возле тела я нашёл дубовый жёлудь.
Белозёров на мгновение замолчал, потом продолжил:
— Дмитрий Орлов, студент Императорского Московского университета, убит пятнадцатого июля в период с двух до четырёх часов ночи. Один удар тонким острым клинком прямо в сердце, между третьим и четвёртым рёбрами слева. Направление удара — сверху вниз. Рост убийцы — примерно метр семьдесят пять — метр восемьдесят. Улика: дубовый жёлудь.
Василий внимательно посмотрел в глаза судебного следователя:
— Профессиональный убийца с хорошо отточенным ударом. Орудие: тонкий острый стилет. Рост — метр семьдесят пять — метр восемьдесят. Оставляет на месте преступления знак: дубовый жёлудь. Период между убийствами — ровно два месяца. Пока убивает студентов.
Белозёров снова замолчал, но тут же добавил:
— У нас серийный убийца. Дела надо объединять.
Рябинин задумчиво смотрел на Белозёрова:
— Ты сказал: «Пока убивает студентов». Думаешь, он может разнообразить список жертв?
— Не знаю, Аристарх Платонович. Он может сделать всё что угодно: разнообразить список, изменить время, сократить интервал между убийствами. Но чего он точно не изменит, так это тип оружия и свой фирменный знак: дубовый жёлудь, — ответил Василий.
— Хорошо, а что с делом отставного штабс‑капитана Николая Воронова? — спросил Аристарх Платонович.
— Пока ничего. Но это точно не убийца студентов. Я смотрел заключение врача. Займусь им сегодня вечером, — сказал Белозёров. — Думаю, с ним будет намного проще. А вот с этими делами будет трудно. Зацепок никаких. Надо сказать Воронову, чтобы раздал филёрам фотографию Костина. И опрос вели среди дворников, швейцаров гостиниц и извозчиков сразу по двум жертвам.
— Хорошо, это я сделаю, — произнёс Рябинин. — Значит, новую жертву можем ждать в любой момент?
— Не факт. Если он только начал убивать, то приноравливается. Входит во вкус. Пока будет осторожничать. Раньше, чем пятнадцатого августа ждать не стоит, и то при условии, что он сократит срок на целый месяц между убийствами, — отрицательно покачал головой Белозёров.
— Значит, в запасе месяц, чтобы его найти, — кивнул Рябинин.
— Да, но шансов мало. Только если его кто‑то видел, в чём я сильно сомневаюсь, — ответил Василий.
Аристарх Платонович вздохнул: «Значит, всё‑таки серийный убийца. Опять прокурор будет лютовать и кричать, чтобы срочно поймали», — нерадостные мысли накатили на Рябинина.
Через час приехал Гриня и ещё две пролётки. В переулок высыпали понятые, Иван Макарович Воронов, начальник сыскного отделения, и Пётр Степанович Лужин, штатный полицейский фотограф Московской сыскной полиции.
— Что случилось, Аристарх Платонович? — Воронов быстрым шагом подошёл к Рябинину.