Гриня гнал по мостовой вечерней Москвы, постоянно подгоняя лошадь. Через двадцать минут он привёз Василия к берегу Москвы‑реки.
К пролётке быстрым шагом подошёл Аристарх Платонович.
— Молодец, Гриня. Вот, держи, — он сунул ему в руку деньги. — Приезжай через час, заберёшь нас.
— Как прикажете, ваше высокоблагородие. Но я тогда лучше здесь побуду. Посплю на лавке. А вы, как надо будет куда ехать, толкните меня, — сказал Гриня, слез с козел и повёл лошадь к ближайшему дереву, чтобы привязать.
Рябинин проводил его взглядом и повернулся к молча стоявшему Белозёрову.
Глава 12
— Пойдём, — кивнул Рябинин в сторону берега.
Василий посмотрел на берег: там у самой воды стояли городовые с фонарями в руках.
Не успели они сделать несколько шагов, как подъехало ещё три пролётки. Из одной вылез Тихон Мохов, держа в руках штатив с камерой. Следом — Румянцев и Лужин. В других пролётках привезли понятых в сопровождении городовых.
— А вот и сыск с понятыми, — Рябинин остановился.
— Доброго позднего вечера, Аристарх Платонович, — к ним подошёл Румянцев.
— Доброго, Фёдор Емельянович. Вас тоже из дома вытащили? — поинтересовался Рябинин.
— Да, только поужинал, как городовой явился, — вздохнул Румянцев и посмотрел за спину Рябинина. — Утопленник?
— Скорее утопленница, но один из городовых заметил след на шее, так что, возможно, новое убийство, — ответил Рябинин.
— Доброго вечера, Аристарх Платонович, — поздоровался Лужин. — Вовремя меня городовой перехватил: я уже домой выходил. Надеюсь, сегодня недолго будем.
— Посмотрим, Пётр Степанович, — кивнул Рябинин, пропуская фотографа и Мохова со штативом.
— Я пойду помогать, — Белозёров посмотрел на спину фотографа.
— Иди, Василий. Для этого тебя и вызвали, — ответил Рябинин.
Белозёров поспешил за Лужиным и Моховым.
— Аристарх Платонович, а как это вы тут первым оказались? — поинтересовался Румянцев.
— Горюнов за мной прислал. Я хотел было позже приехать, да смысл в кабинете было ждать. А Горюнов где‑то там на берегу, — махнул рукой Рябинин.
— Ясно. Ну что, пойдём посмотрим, как наш Василий работает, — предложил Фёдор Емельянович.
Рябинин и Румянцев направились к берегу.
— Да куда вы свои фонари суёте? Я как вам сказал держать? — услышали они, как ругался Лужин на городовых. — Тихон, левее встань, — продолжал Пётр Степанович. — Василий, что ты там нашёл?
— Кусок ткани в руке у жертвы. Надо отдельно, прямо в руке, сфотографировать. Только потом пальцы разжимать при понятых, — ответил Белозёров.
— Хорошо. В сторону отойди, сейчас сделаю снимок, — сказал фотограф.
Рябинин и Румянцев подошли к Горюнову.
— Что‑то проясняется? — спросил Аристарх Платонович.
— Пока ничего, — вздохнул он, посмотрев на судебного следователя.
Вокруг тела, лежавшего на расстеленной рогоже, ползал Белозёров, показывая Лужину, что снимать.
Лицо жертвы было бледным, но ещё не искажённым водой. Было ясно, что в реке она пробыла недолго. На шее была тёмная тонкая полоса.
— Удавка? — спросил Румянцев, присев возле головы девушки и разглядывая тёмную полосу.
Василий отрицательно покачал головой:
— Нет, скорее след от верёвочки или цепочки, на которой крестик был.
— Причину смерти можешь сказать? — Рябинин шагнул к Румянцеву и Василию.
— Нет. Надо делать вскрытие. Но точно скажу, что, когда она попала в воду, то была мертва, — ответил Белозёров. — Время смерти могу сказать только примерно: часа три‑четыре назад. Семён Лукич, когда вскрытие сделает, более точно скажет. Но, скорее всего, я прав.
К ним приблизился Лужин и взял у стоявшего рядом городового фонарь.
— Смотрите, — произнёс он, привлекая внимание. Пётр Степанович стал на земле палкой рисовать русло реки.
— Вот здесь течение всё прибивает к левому берегу, — начал пояснять Лужин свой рисунок. — Дальше, за поворотом, гончарная мастерская купца Протасова. Места там глухие, по ночам в мастерской почти никого нет. Сторож да, может, два‑три человека на обжиге. А вот тут течение всё прибивает к правому берегу. Как раз здесь мы сейчас и стоим. Я думаю, тело девушки попало в воду если не с самой мастерской, то где‑то в её районе. Может, с лодки, а может, и с берега. Но сейчас темно, мы не найдём следов. Надо утром берег обследовать.
Все внимательно рассматривали рисунок.
— Протасов… А не тот ли это Протасов, что на Пятницкой лавку держит? — спросил Горюнов.
— Он самый, — кивнул Лужин. — А гончарную мастерскую подальше от города поставил, да и вода тут рядом. Та же глина и песок. И дым от печей городу не мешает.