— Василий, ты крест видел?
— Видел, Фёдор Емельянович. Но его могли подкинуть. И отпечаток ещё проверить надо. Не его это отпечаток, я уверен, — Белозёров посмотрел в глаза Румянцеву. — И берег не проверяли. Если он убил, значит, убил здесь. Рядом. Должны быть следы. Не будет их.
Горюнов, Румянцев и Рябинин переглянулись.
— Хорошо, Василий, — произнёс Рябинин. — Ты прав. Берег не обыскивали, но что мешает это сделать сейчас? Понятые пока не уехали, — Аристарх Платонович выглянул за дверь, — двое городовых тоже здесь. И нас четверо. Вшестером быстро осмотрим ближайший берег.
— Пойдёмте, чего стоять тогда, — Румянцев направился к выходу.
Они быстро определили квадрат поисков, распределили участки и начали осмотр. Через час они снова собрались возле дома.
— Ты оказался прав, Василий. Следов нет, — произнёс Аристарх Платонович. — Кто, по‑твоему, тогда убил?
— Сынок купца Арзамасова, Николай, — уверенно произнёс Белозёров. — Он знал, что Марья ходила к Ивану. Скорее всего, ревновал. Мог подкараулить и надругаться. Когда понял, что сотворил, задушил её и тело сбросил в реку. Когда сбрасывал, увидел крест и решил подкинуть его Ивану, чтобы на него подумали. Ведь все знали, что она к нему сегодня должна была пойти. Пока Иван ждал Марью, Николай пришёл сюда и положил крест сверху вещей, чтобы при обыске сразу нашли. Ну сами подумайте, если бы это Иван сделал, даже пусть он крест забрал, так он бы спрятал его до тех пор, пока всё утихнет. А реакция его, когда он крест увидел? Нет, не он это. И в руке у Марьи был клочок ткани. Где вы видели тут дорогие рубахи?
— Ладно, поехали в отделение сыска. Для начала проверим отпечаток. Если действительно не совпадает, значит… — Рябинин посмотрел на Горюнова, — Аркадий Ильич, поезжайте с нами в сыскное. Если Василий прав, то будем брать Николая.
— Как скажете, Аристарх Платонович. Я тогда прикажу ещё людей вызвать. Может, придётся берег возле домов Арзамасова и Протасова обыскивать, — ответил Горюнов.
Они направились к ожидавшим их пролёткам.
Горюнов приказал городовым отвезти понятых и съездить в полицейский участок за помощью, сам же поехал вместе с Белозёровым, Румянцевым и Рябининым.
Через полчаса они были на месте и пошли в лабораторию, куда уже доставили задержанного Ивана Гончара.
— Пётр Степанович, — позвал Рябинин.
— Я здесь, Аристарх Платонович, — откликнулся Лужин.
Они прошли вглубь лаборатории. Двое городовых помогали Лужину с задержанным, а сам он в это время заполнял карточку.
— Я почти закончил, Аристарх Платонович. Сейчас пару записей сделаю и пойду отпечатки сверять, — не поднимая головы от рабочего стола, произнёс фотограф.
Через пару минут он встал:
— Всё, пойдёмте в кабинет. Снимок отпечатка с креста там на столе. Да и лупа у меня там большая есть. Быстро сравню.
В кабинете Пётр Степанович взял большую лупу и стал сравнивать отпечатки. Через минуту он поднял голову и, обведя всех взглядом, уверенным голосом произнёс:
— На кресте чужой отпечаток. Не Гончара.
— Может, Марьи? — спросил Румянцев.
— Нет, — вместо Лужина ответил Белозёров. — Слишком крупный отпечаток. А у Марьи пальцы тонкие. Это точно не она оставила.
Василий посмотрел на Рябинина, ожидая его решения.
— Ладно, — наконец заговорил он, — Аркадий Ильич, задержанного в любом случае отпускать не будем, до полного разбирательства. Так что прикажи городовым, пусть его к вам в участок везут. В камеру. Потом решим, что с ним дальше делать, — сказал Рябинин. — Я в окружной суд: напишу ходатайство на задержание Николая Арзамасова и обыск дома. — Аристарх Платонович вздохнул. — Надеюсь, Василий, ты прав, иначе судья на меня прокурору пожалуется.
Аристарх Платонович резко развернулся и вышел из лаборатории.
Румянцев посмотрел на Белозёрова:
— Да, Василий. Заварил ты кашу. Если будешь не прав, Рябинину всю карьеру испортишь. Слишком он тебе верит. Надо было сперва хотя бы берег осмотреть возле домов Арзамасова и Протасова.
— Фёдор Емельянович, я уверен, что это сделал Николай, — стоял на своём Белозёров.
— Ладно, сейчас уже всё равно поздно что‑то менять. Пойду предупрежу Ивана Макаровича, что сейчас снова уедем, — вздохнул Румянцев и пошёл к начальнику сыскного отделения.
Горюнов приказал городовым везти Ивана Гончара в полицейский участок и тоже вышел, оставив Лужина и Белозёрова вдвоём.
— Давай, Василий, новые пластины для камеры упакуем и подготовим всё к выезду, — улыбнулся Лужин. — Я на твоей стороне, Василий. Порой начальству проще закрыть дело сразу, тем более что Иван не отнекивается. А посидит немного, так, может, и вообще признание подпишет. Возьмёт грех на душу, хоть и не творил этого. Вас пока не было, я видел, как Гончар переживает. Не за себя, за девчонку эту.