Понятые переглянулись и, стараясь ничего не затоптать, приблизились.
— На этом отпечатке чётко видна особенность подошвы, — сказал Рябинин, и понятые склонились, чтобы лучше всё рассмотреть. — На каблуке набойка с поперечной насечкой, также имеются характерные углубления. Когда мы сделаем слепок, вы подтвердите, что он снят именно с этого следа.
Понятые закивали и отошли в сторону, чтобы не мешать. Сразу подошёл фотограф и начал делать снимки.
Закончив со снимками, Лужин обнёс отпечаток деревянной рамкой и занялся раствором гипса.
В этот момент к Белозёрову, который стоял в стороне, подошёл седой мужчина, примерно лет пятидесяти:
— Я присяжный поверенный Иннокентий Львович Игнатьев, прибыл для участия в следственных действиях. Где я могу найти судебного следователя Рябинина, Аристарха Платоновича?
Василий не успел ответить, как сзади Игнатьева раздался голос Рябинина:
— Иннокентий Львович, что‑то вы припозднились.
— Аристарх Платонович, — Игнатьев сразу развернулся, потеряв интерес к Белозёрову, — я прибыл для участия в следственных действиях. Прошу уведомить меня обо всех изъятиях и дать возможность осмотреть следы до их фиксации.
Рябинин внимательно посмотрел в глаза присяжному поверенному:
— Иннокентий Львович, мы с вами слишком долго знакомы, и я прекрасно знаю, что вы хороший защитник, но я также прекрасно знаю закон. И вы об этом осведомлены. Ознакомление с материалами дела производится по окончании следствия, при передаче дела прокурору. Сейчас вы вправе наблюдать и заявлять возражения.
— Аристарх Платонович, ни в коем случае не хотел вас обидеть, — улыбнулся Игнатьев. — Могу я осмотреть следы?
— Вы вправе присутствовать и осматривать, — ответил Рябинин. — Сейчас мы готовимся сделать слепок подошвы. Если у вас есть замечания, прошу сообщить сразу, я сделаю отметку в протоколе.
— Нет, Аристарх Платонович, замечаний нет, — Игнатьев шагнул к Лужину ровно настолько, чтобы разглядеть отпечаток. Склонившись над следом, он произнёс:
— На каблуке набойка с поперечной насечкой, также имеются характерные углубления. Аристарх Платонович, прошу отметить в протоколе, что отпечаток имеет индивидуальные признаки, а также то, что слепок сделан в моём присутствии.
— Хорошо, Иннокентий Львович, я всё внесу. Мы можем приступить к заливке, или вы ещё будете смотреть? — усмехнулся Рябинин.
— Я всё увидел и препятствовать вашей работе не собираюсь, — Игнатьев повернулся к Рябинину и отошёл в сторону, чтобы не мешать Лужину.
— Аристарх Платонович, по старой дружбе, что ещё есть по делу? — негромко спросил Игнатьев.
— Иннокентий Львович, я вас слишком хорошо знаю, чтобы полностью соблюдать закон, — Рябинин улыбнулся.
Присяжный поверенный вздохнул, сделав печальный вид:
— Значит, будем работать с тем, что видим.
— Будем дожидаться, пока затвердеет гипс, или пройдём в дом? — спросил Рябинин у Игнатьева.
— Пойдёмте в дом, ждать лучше с комфортом. Тем более подменить слепок вы не сможете, — улыбнулся Игнатьев.
— Аркадий Ильич, — Рябинин посмотрел на Горюнова, — присмотрите за слепком, чтобы никто не приближался. Пётр Степанович мне сейчас потребуется. А через полчаса он вернётся и вытащит слепок.
— Будет сделано, Аристарх Платонович, — ответил начальник полицейского участка.
Рябинин посмотрел на Лужина:
— Пётр Степанович, идём в дом. Берите с собой всю аппаратуру.
Тихон и Василий, не дожидаясь, пока Лужин им скажет, взяли саквояж и ящик с пластинами. Лужин довольно кивнул и, захватив штатив с камерой, поспешил за всей процессией.
Как только вся процессия вошла в гостиную дома, где находились Арзамасовы, Рябинин посмотрел на Николая:
— Николай Саввич, прошу вас предоставить ваши ботинки для осмотра.
— Вы не имеете права! — вскочил молодой человек с кресла и посмотрел на Игнатьева.
Присяжный поверенный вздохнул и произнёс:
— Имеет, Николай Саввич. Снимите ботинки и положите на стол.
— Иннокентий Львович, я вам плачу за защиту, а не за то, чтобы моего сына раздевали на глазах у понятых! — вскинулся Арзамасов‑старший.
— Савва Тимофеевич, вы платите за защиту, а не за нарушение закона. Делайте то, что говорит судебный следователь. Он имеет на это полное право, — спокойным голосом ответил Игнатьев.
Купец посмотрел на сына:
— Снимай.
Белозёров заметил, как у Николая задрожали руки. Он продолжал стоять, не собираясь снимать ботинки.
— Иннокентий Львович, — произнёс Рябинин, — либо вы решаете вопрос со своим подзащитным, либо я вношу в протокол, что было оказано сопротивление при изъятии улики. Понятые всё подтвердят, а мы применим силу и сами снимем с вашего подзащитного ботинки.