Тихон молча встал и направился к двери.
— Постой, Тихон, — Румянцев окликнул сыщика и посмотрел на Василия. — Возьми с собой Василия, пусть помогает.
Тихон пожал плечами и махнул Белозёрову. Василий Игнатьевич тут же вскочил и поспешил за Моховым.
Тихон уверенно шёл в дальний конец коридора, где у Петра Степановича была оборудована большая лаборатория и небольшой кабинет. Там он не только проявлял и печатал снимки, но и вёл учёт, составлял описи, подшивал фотографии к делам и формировал картотеки преступников, которые проходили через его руки.
Мохов толкнул дверь лаборатории, и та с тихим скрипом сразу открылась.
— Мохов, ты? — не оборачиваясь, спросил Пётр Степанович, торопливо укладывая в жёсткий ящик стеклянные пластинки. Рядом стояла камера на штативе, а на крючке висела светонепроницаемая накидка.
— Я, я, — буркнул Тихон. — Что забирать?
— Камеру, только аккуратно, смотри не ударь. Саквояж и ящик с пластинами, — Лужин обернулся, увидел Василия и улыбнулся. — Васька, ты с нами, что ли, собрался?
— Фёдор Емельянович приказал его с собой взять, — хмыкнул Тихон. — Сказал, пусть помогает.
— Хорошее дело. Надо же начинать учиться, — улыбаясь, произнёс Пётр Степанович и показал на большой саквояж. — Забирай, Василий. Я возьму камеру, а ты, Тихон, тогда бери ящик с пластинами.
Пролётка быстро долетела до доходного дома на Мясницкой, мягко покачиваясь на рессорах. Пётр Степанович сунул извозчику деньги и, кряхтя, начал вылезать.
— Пётр Степанович, давайте помогу, — к пролётке подбежал околоточный надзиратель. — Аркадий Ильич вас уже заждался. Послал меня встречать вас.
— Аккуратнее с камерой, Ефим Степанович, — буркнул Лужин. — Аристарх Платонович уже прибыл?
— Нет, Пётр Степанович. Аристарх Платонович велел прислать городового, когда вы уже будете заканчивать. Тогда он и приедет, — сразу ответил околоточный надзиратель.
— Всё как обычно, — улыбнулся Лужин, помогая Ефиму вытащить из пролётки штатив с камерой.
Белозёров спускался следом за фотографом, держа в руках большой саквояж.
«Ефим Степанович Рябов — околоточный надзиратель, коллежский регистратор, четырнадцатый класс. Возраст — тридцать пять лет. Аристарх Платонович Рябинин — судебный следователь, коллежский советник, шестой класс. Возраст — сорок семь лет», — всплыло в памяти Василия Игнатьевича.
— Василий, чего замер? Двигай вперёд, мешаешь! — услышал Белозёров окрик Тихона, который пытался вытащить из пролётки ящик с пластинами для камеры.
— Ну, веди нас, Ефим Степанович, — поторопил Лужин околоточного надзирателя, когда все вылезли из пролётки.
Ефим Степанович кивнул и быстрым шагом направился внутрь доходного дома.
Он уверенно повёл их по коридору к лестнице на третий этаж. Внутри было полно городовых, которые не выпускали жильцов в коридоры и следили за порядком. Лестница поскрипывала под ногами, а жильцов, пытавшихся выйти из комнат, тут же останавливали городовые: «Стоять! Дальше нельзя!»
На третьем этаже городовых было ещё больше: двое стояли у дверей, ещё один перегородил проход к соседней комнате. Ефим Степанович кивнул им и постучал в дверь:
— Аркадий Ильич, это Рябов. Я привёл сыщиков и Петра Степановича.
— Входите, — раздался из‑за двери раздражённый голос Горюнова.
Ефим Степанович толкнул дверь и отступил в сторону, давая дорогу остальным.
Белозёров быстро огляделся: комната была просторной, с высоким потолком и широким окном; на полу в центре комнаты лежал труп женщины. У окна стоял Аркадий Ильич Горюнов, сложив руки за спиной.
Горюнов оглядел вошедших, задержал взгляд на камере в руках Лужина, потом чуть заметно расслабился:
— Наконец‑то. Пётр Степанович, тут у нас дело тонкое: хозяйка дома нашла тело, подняла крик, теперь весь дом гудит, как растревоженный улей. Нужно всё снять, пока жильцы не напридумывали себе лишнего, а дворники не «навели порядок».
— Не переживайте, Аркадий Ильич, всё сделаем, — сказал Лужин, уже оглядывая комнату и прикидывая, где лучше поставить штатив, чтобы захватить и угол у шкафа, и пол у двери.
— Тихон Фёдорович, — продолжил Горюнов, переводя взгляд на Мохова, — опроси хозяйку и тех, кто первым заметил. Ефим Степанович поможет. Только без нажима: женщина и так на грани обморока.
— Всё сделаем, ваше высокоблагородие, — кивнул Тихон и, поставив ящик с пластинами для камеры, направился на выход из комнаты.
— Василий, будь рядом со мной. Будешь помогать, — произнёс Лужин, устанавливая камеру. — Покажу, как правильно фиксировать следы.