— Схватим, не переживайте, Аристарх Платонович. Городовые все притоны шерстят. И наших соглядатаев опрашивают. Кто‑нибудь да видел их. А значит, сдадут нам их лёжку, — произнёс Горюнов.
— Я тоже дежурному сыщику задание дам. Пусть по своим соглядатаям пробежится. Вся ночь впереди. Нечего ему на стуле сидеть. Там и городового хватит, — сказал Румянцев.
— Главное обыск с понятыми провести. Надо драгоценности найти, чтобы их с делом отставного штабс‑капитана связать. Там шкатулка должна быть, со вставками из муранского стекла, — добавил Рябинин. — Я до утра дома буду. Если схватите их, то сразу меня вызывайте. И Лужина, чтобы он всё зафиксировал.
— Тогда уж и меня зовите, с вашего позволения, — улыбнулся Василий.
Румянцев усмехнулся:
— Хорошо, Василий. Раз ты сейчас это дело ведёшь, позовём. Вон даже подозреваемого задержал и Моню от смерти спас.
— Спасибо. Я тогда пойду. Прогуляюсь до трактира, тут недалеко, — Белозёров неторопливо направился в сторону своего дома, возле которого был трактир.
Толкнув дверь трактира, Василий сразу окунулся в шум разговоров и беззаботного веселья. В углу за большим столом расположились купцы, жарко обсуждая свои последние сделки; слева сидела небольшая компания извозчиков, скромно ужиная и ведя тихие разговоры. Белозёров огляделся: все столы были заняты, кроме одного, стоявшего почти возле самой барной стойки. Не успел он отодвинуть стул, чтобы сесть, как к нему подошёл официант.
— Добрый вечер, господин. Чего сегодня желаете? Как обычно или попробуете что‑нибудь новенькое? — учтиво спросил официант, узнав постоянного посетителя.
— А что у вас из новенького? — уточнил Белозёров.
— Сегодня у нас отличные щи с мясом и запечённое мясо в глиняных горшочках, — сообщил официант.
Белозёров посмотрел на него, прикидывая, сколько это будет ему стоить, и решил остановиться на щах с мясом.
— Щи с мясом и хлеб, — сказал Василий.
Официант кивнул:
— Сейчас подам.
Белозёров ел не спеша, щи действительно оказались вкусными, а мясо очень мягким. Он растягивал удовольствие, наслаждаясь вкусом. Поев и рассчитавшись, Василий вышел из трактира и направился в сторону дома. Уже полностью стемнело, фонари отбрасывали неровные жёлтые круги на мостовую, а воздух был прохладным и влажным.
Зайдя в свою комнату, Василий быстро разделся, лёг на кровать и провалился в глубокий сон.
Белозёров вскочил с кровати, когда в дверь громко постучали.
— Василий, Василий Белозёров! — услышал он незнакомый голос и повторный стук в дверь. — Это городовой, меня за вами послали.
Василий быстро подошёл и открыл дверь. Перед ним стоял высокий городовой.
— Василий, вас срочно требуют. Аркадий Ильич сказал передать вам, что взяли брата и сестру Степаненко.
— Сейчас, мне надо собраться, — ответил Белозёров.
— Я жду на улице, в пролётке. Сказано вас сразу привести на место, — городовой развернулся и стал спускаться по лестнице.
Василий стал быстро одеваться. Взяв часы со стола, он щёлкнул крышкой. Стрелки показывали начало шестого.
Через пару минут он уже закрыл дверь в комнату и быстрым шагом спускался по лестнице.
Пролётка рванула с места, как только он сел на лавку.
— Далеко ехать? — поинтересовался Белозёров у городового.
— Минут тридцать. Их в доходном доме Шепелевых взяли. Там комнаты дешёвые. В основном рабочие живут, кто себе позволить может, — ответил городовой. — Дом рядом с фабрикой ткацкой стоит.
Белозёров кивнул и прикрыл глаза, пытаясь поспать ещё хоть немного.
Но уснуть он так и не смог: то извозчик начнёт лошадь подгонять, то в яму заедут — и пролётку тряхнёт.
Через тридцать минут Василий поднимался за городовым на третий этаж доходного дома.
Белозёров увидел стоящего в коридоре Горюнова и двух понятых, которых, судя по их виду, вытащили прямо из кроватей в этом же доме.
— Доброе утро, Аркадий Ильич.
— Доброе, Василий. Ты первый. Рябинин должен прибыть с минуты на минуту. Румянцева с Лужиным тоже ждём. Обыск нельзя проводить без них, — Горюнов не сдержался и зевнул, прикрыв рот рукой. — Поспал от силы часа три. Глаза слипаются.
— Задержанные в комнате? — уточнил Василий.
Горюнов кивнул:
— Да. Городовые их наручниками сковали и рядом стоят. Так что не сбегут.
Скрипнула лестница, и Белозёров обернулся. По ней поднимались Румянцев, Лужин со штативом и камерой, Тихон Мохов с саквояжем фотографа и городовой, который нёс ящик с пластинами для камеры.
— Доброго утра, — чуть ли не в унисон все поздоровались.