— Я всё расскажу, — вдруг заговорила девушка.
— Закрой пасть! — рявкнул сидящий рядом с ней брат.
— Сам закрой, — огрызнулась она. — Я не собираюсь из‑за вас с братом двадцать лет на каторге куковать. Отсижу пять лет в тюрьме и выйду.
— Заткнись, стерва! — заорал Тихон Степаненко и попытался её пнуть, но городовые быстро среагировали и оттащили его вместе со стулом в дальний угол комнаты.
— Молчать всем! — рявкнул Рябинин. — Сейчас проведём изъятие, заполним протоколы, а потом я с вами поговорю, Пелагея Степановна, — мягким голосом заговорил Аристарх Платонович, посмотрев на девушку. — Если вы не принимали участия в убийстве отставного штабс‑капитана Воронова, то сядете только за ограбление и сбыт краденого.
— Я не убивала, это всё Григорий и Тихон, — затараторила девушка. — Я только наводчицей была.
— Дура, что ж ты делаешь‑то, — произнёс Тихон Степаненко и сплюнул на пол.
— Я вас понял, Пелагея Степановна. Потом всё расскажете. Дайте мне доделать работу, — Рябинин улыбнулся.
— Да‑да, конечно, простите, гражданин начальник, — девушка активно закивала головой.
Лужин сделал снимки и сложил штатив с камерой:
— Аристарх Платонович, я закончил. Давайте я Василия заберу, да мы поедем. Больше я вам тут не нужен.
— Поезжайте, Пётр Степанович. Успеете проявить снимки шкатулки? — Рябинин посмотрел на фотографа.
— Пару часов надо, — ответил Лужин.
— Вот и славно. Пусть Василий их тоже заберёт и мне в полицейский участок привезёт, — попросил судебный следователь.
— Будет сделано, Аристарх Платонович. Пошли, Василий. Саквояж я возьму со штативом, а ты бери ящик с пластинами, — сказал Лужин, подхватывая саквояж на выходе из комнаты.
Василий взял ящик и поспешил за Лужиным.
Уже сидя в пролётке, Василий спросил:
— Может, надо было остаться и помочь?
— Василий, там Тихон, Аркадий Ильич и Фёдор Емельянович, они помогут. Там сейчас всё надолго растянется. Пока монеты пересчитают, пока опись заполнят. Потом протоколы осмотра и изъятия улики. Час минимум, если не больше. Что нам там целый час сидеть? А мы сейчас с тобой приедем, я чайку заварю. Жена мне с собой пирожков дала. Позавтракаем. Ты же, поди, тоже не завтракал, а? — улыбнулся Лужин.
— Нет, городовой меня с кровати выдернул, — Василий тоже улыбнулся.
— Вот именно, Василий. Пусть они свою работу делают, а мы свою. Ты и так им уже несколько старых дел закрыл. И тайник сегодня нашёл. Мохов бы не догадался половицы осматривать. А ты — раз, и нашёл тайничок, — настроение у Петра Степановича поднималось. — Позавтракаем спокойно, я снимки проявлю, всё соберу, и поедешь сытым в полицейский участок.
— Хорошо, Пётр Степанович, — согласился Белозёров. — Сделаем, как вы говорите.
— Кстати, Василий, совсем из головы вылетело, — Лужин, прищурившись, посмотрел на Белозёрова. — Ко мне вчера мой знакомый ботаник заходил книжку забрать, которую мы с тобой смотрели. Так вот, он мне кое‑что интересное рассказал.
Глава 17
Спустя два часа Василий Игнатьевич Белозёров вышел из здания сыскного отделения и поехал в полицейский участок. Извозчик оказался тихим: на лошадь не кричал, кнутом не щёлкал, и Василий, наслаждаясь тишиной и размеренным стуком колёс по мостовой, погрузился в мысли.
Два часа назад, когда он с Лужиным прибыл в сыскное отделение, Пётр Степанович заварил чай, угостил его пирожками и рассказал, что его знакомый ботаник поведал ему интересную информацию. Оказывается, он был любителем дуба красного и знал все места, где они произрастают на территории Москвы, а также в каких усадьбах встречаются и вне города. Всего таких мест, по словам ботаника, было около пяти сотен. Почти триста дубов красных росло в усадьбах на территории Москвы и двести — за пределами города. Пётр Степанович попросил его об одолжении — составить полный список и выдать ему. Его знакомый ботаник согласился, но попросил неделю, так как список был обширным.
«Пять сотен усадеб, и не факт, что убийца живёт в одной из них», — загрустил Василий. Он даже не представлял, каким образом можно обследовать пятьсот усадеб в короткое время и найти хоть какую‑то зацепку. Следовало всё‑таки начать с университета, как Белозёров и собирался, но уже который день не мог туда доехать.
Пролётка остановилась возле полицейского участка. Василий расплатился, прижал к себе увесистую папку с заключениями и снимками, которую вручил ему Лужин для Аристарха Платоновича, и пошёл в здание.
— Аркадий Ильич у себя? — спросил Василий у дежурного.
— А вы кто и по какому делу? Он сейчас занят, — дежурный городовой внимательно посмотрел на Василия.