Василий достал служебное удостоверение младшего агента Московского сыскного отделения и, показав дежурному, добавил:
— Я по поручению судебного следователя Рябинина. Собственно, он мне и нужен, но обычно он работает в кабинете Аркадия Ильича.
— Проходите. Они оба там. Предупреждали, чтобы я вас сразу к ним проводил, — дежурный поднялся со стула.
— Я знаю, где кабинет. Сам дойду, — Василий направился по коридору в сторону кабинета Горюнова.
Белозёров постучал, дождался приглашения войти и открыл дверь.
— Проходи, Василий, ждали тебя. Скоро приедет присяжный поверенный Игнатьев. Я допрос Арзамасова проводить буду, — Аристарх Платонович посмотрел на вошедшего Белозёрова. — Всё привёз?
— Да. Пётр Степанович всё по двум делам разложил: по Арзамасову и по отставному штабс‑капитану Воронову, — Василий положил перед Рябининым пухлую папку.
Судебный следователь сразу её открыл, быстро проверил наличие всех заключений и снимков по делу Арзамасова и удовлетворённо кивнул. Потом то же самое проделал по делу Воронова.
— Прекрасно, всё просто прекрасно, Василий, — произнёс он и посмотрел на Горюнова. — Минус два дела. Сегодня допросы, потом я к себе в окружной суд, всё подготовлю и передам дела прокурору. А дальше уже его работа, Аркадий Ильич. Но, думаю, завтра вы получите постановления суда на арест Арзамасова и семейки Степаненко по делу Воронова. А с учётом их побега, думаю, прокурор попросит им большие сроки. Братья точно на каторгу уедут, а вот по сестре не знаю. Зависит от прокурора и судьи.
— Мне бы быстрее их в тюрьму отправить и скинуть с себя хомут ответственности за их содержание под стражей. Случись чего, потом с меня три шкуры снимут, — ответил Горюнов.
— Аристарх Платонович, Аркадий Ильич, — привлёк к себе внимание Василий, — скажите, а можно, к примеру, обыскать пять сотен усадеб богатых купцов и высоких чиновников, в том числе несколько усадеб князей?
Горюнов закашлялся, а Рябинин побледнел.
— Василий, с тобой всё в порядке? — судебный следователь внимательно посмотрел в глаза Белозёрову.
— Да. Я просто хочу понять, насколько всё проблематично, — утвердительно ответил Василий.
— Даже не буду спрашивать, зачем тебе это, но сразу скажу, что этого сделать мы не сможем. Для обыска требуется основание. Тем более в усадьбах князей. Не будет веского основания — нас всех в порошок сотрут и на обочину выкинут, — Рябинин продолжал внимательно смотреть на Василия.
— Хорошо. А следить мы можем за всеми усадьбами и жильцами? — снова спросил Василий.
Горюнов хмыкнул, а потом рассмеялся:
— Василий, у нас даже столько людей нет. Даже если мы всех своих филёров соберём и с сыском объединимся. Это просто нереально.
— Ладно, Василий, — Рябинин откинулся на спинку стула и отодвинул от себя папку Лужина, — рассказывай, что у тебя за причина задавать такие вопросы?
— У Петра Степановича есть знакомый ботаник. Он определил, что жёлуди, которые я нашёл на местах убийств студентов, с редкого в наших краях дуба. А именно — дуб красный, который завезли к нам из Европы, а туда он попал из Северной Америки. Так вот, этот дуб красный сажают как экзотику в садах богатых усадеб. Всего таких усадеб пятьсот, триста в Москве и двести за городом.
— Василий, я, конечно, понимаю твоё рвение найти преступника, но окружной судья не примет таких доводов. Для нас это улика, способная объединить дела в одно. Но на основании этой улики делать обыски в домах закон нам не позволит, — заговорил Рябинин. — Нужны более веские улики, понимаешь?
— Ладно. Если я вам сегодня не нужен, поеду в университет. А то который день туда добраться не могу, — сказал Василий.
— Ты не обижайся на нас, Василий, — произнёс Горюнов. — Но обещаю, я подумаю, чем тебе помочь. Одно дело делаем — может, чего‑нибудь и придумаю.
— Спасибо, Аркадий Ильич, — Белозёров посмотрел на Рябинина. — Я тогда пойду?
— Иди, Василий. Завтра приходи утром в окружной суд. Посидим, подумаем. Может, и я чего‑нибудь придумаю, — ответил судебный следователь.
Выйдя из здания полицейского участка, Василий достал свои старые потёртые часы и посмотрел время. Стрелки показывали всего десять часов утра. Немного подумав, он махнул рукой, подзывая извозчика.
Пролётка катила по улице, извозчик покрикивал на прохожих, а Василий смотрел по сторонам.
— Тут останови, я зайду куплю сладостей, — попросил Белозёров.
— Как прикажете, господин, — пролётка остановилась возле большой кондитерской «Жорж Борман».
Белозёров посмотрел на витрину. Сквозь большое окно были видны горки пирожных, торты и красиво уложенные плитки шоколада. Над входом в кондитерскую висела вывеска с тиснёными буквами.