Как только пролётка тронулась, Рябинин повернулся к Василию:
— А ты зачем меня искал? Вроде договорились завтра с утра в кабинете встретиться.
— Да тут такое дело, Аристарх Платонович. Я же в университете был. Хотел в деканате расписание экзаменов взять, которые в мае были, а меня, как щенка, вышвырнули. Ректор сказал: «Давай постановление». Вот скажите, зачем ему постановление на расписание экзаменов, тем более которые в мае были? Это что за секретная информация? — Белозёров говорил спокойным голосом, но внутри него кипела буря эмоций.
Рябинин громко рассмеялся:
— Ты меня развеселил, Василий, спасибо. Ну кто же к Матвею Андреевичу Филимонову ходит без постановления? Он на любое действие требует бумажку, заверенную окружным судьёй. И всегда попеняет, что молодёжь законов не знает, а его учить пытается.
Аристарх Платонович достал из кармашка платок и промокнул выступившие от смеха слёзы.
— Ладно, рассказывай, зачем тебе расписание понадобилось? — спросил Рябинин, убирая платок.
— Обратил внимание на одну странность. Оба наших студента числились должниками по экзаменам. Костин, которого пятнадцатого мая убили, должен был три предмета пересдать, а Орлов, убитый пятнадцатого июля, целых десять, — сказал Белозёров.
— Что‑то я пока не понимаю, к чему ты клонишь, — задумчиво произнёс Рябинин.
— Я хотел проверить, когда Костин сдавал экзамены по этим трём предметам. Если он просто не успел сдать экзамены до своей смерти и поэтому долг образовался, то моя догадка не имеет смысла. А вот если он их сдал до убийства и завалил, тогда у меня есть версия, — начал объяснять Белозёров.
— Допустим, он их сдал до своей смерти и завалил. Что тогда? — Рябинин внимательно смотрел на Василия.
— Тогда, возможно, Костин и Орлов обратились к одному и тому же репетитору, чтобы он их поднатаскал перед пересдачей, — ответил Василий.
— И, возможно, репетитор их убил или, по крайней мере, может дать нам ценную информацию, если мы его найдём, — продолжил за Белозёрова Рябинин.
— Да, это при условии, что моя версия имеет смысл, — добавил Василий.
— Хорошо, завтра будет тебе постановление. И даже больше, я схожу вместе с тобой, проведём выемку с понятыми, — произнёс Рябинин и стал доставать из кармана деньги, чтобы заплатить извозчику, так как они уже остановились возле нужного им адреса.
Небольшой купеческий дом был обнесён высокой оградой, внутри разбит маленький сад и небольшой прудик, возле которого стояли Горюнов, Румянцев и Лужин с аппаратурой. Рябинин и Белозёров сразу направились к ним.
— Не успел я сдать дела, как новое образовалось, — буркнул Рябинин. — Что тут у нас?
— Купец Наум Данилович Шилов, — начал говорить Горюнов, — предположительно умер от сильного испуга. Но это уже точно судебный врач скажет. Лицо сильно искажено судорогой, а глаза широко раскрыты. Видимых ран нет. Служанка говорит, к нему призрак покойной жены приходил, вот, наверное, сердечко и не сдюжило. Испугался и помер. Дочка покойного тоже говорит, что слышала, как он, особенно по ночам, мать, ну то есть покойную жену, по имени звал.
— То есть все считают, что его призрак до смерти довёл? — усмехнулся Рябинин.
Горюнов пожал плечами:
— Что узнал, то и сообщаю.
— Ладно, пошли в дом, посмотрим. Понятые есть, Аркадий Ильич?
— В доме, в гостиной сидят, — ответил Горюнов.
Белозёров взял ящик с пластинами для камеры, который стоял возле Лужина. Фотограф благодарно кивнул, подхватил саквояж и, взяв штатив с камерой, пошёл за Белозёровым.
Рябинин открыл дверь в спальню, где в кровати лежал покойный купец. Быстро оглядевшись, он позвал понятых.
— Вставайте вот здесь, — судебный следователь указал на место. — Отсюда вам всё будет видно. Василий, Пётр Степанович, начинайте осмотр.
Белозёров медленно двинулся вперёд, осматривая чуть ли не каждый сантиметр пола. Лужин стал делать осмотр с другой стороны.
Осмотрев пол на предмет следов, Белозёров подошёл к кровати.
— Пётр Степанович, можете подойти? — позвал Василий.
Лужин быстро приблизился.
— Вот, смотрите, на спинке кровати, возле правой ноги, очень похоже на отпечаток, — Белозёров показал, куда смотреть.
Пётр Степанович достал из кармана лупу и посмотрел на место, куда указывал Василий.
— И как ты углядел при таком свете? Это действительно отпечаток. Только не скажу, женский или мужской. Сейчас порошком проявлю и сделаю снимок. Ты пока дальше осмотр делай, — сказал Лужин и пошёл к своему саквояжу.
Василий двинулся дальше. Осмотрев всю кровать, он подошёл к окну. Белозёров внимательно смотрел на стекло, потом повернулся к Рябинину: