Рябинин кивнул.
— Так вот, купец Шилов об этой подмене ничего не знал. Жена ему не сказала, врач тоже. Я думаю, он был в отъезде; в любом случае во время этой подмены дома Шилова не было. Девочка росла, жена купца хранила тайну, как и все остальные. Потом она умирает. И из свидетелей подмены в живых остаются только врач и настоящие родители девочки. Две недели назад врач перед своей смертью решил снять грех с души и всё рассказать купцу. Так Шилов узнаёт, что Анастасия — не его дочь. Неделю он мучился, не зная, что делать. Ведь он растил Анастасию как свою родную дочь. Но в итоге решил лишить её наследства и вызвал нотариуса. Думаю, как раз тогда настоящие родители девушки узнали, что Шилов знает правду и хочет лишить Анастасию наследства. Тогда они начали действовать. Времени было мало, но открыто убивать купца было нельзя. Вот они и придумали вариант с призраком мёртвой жены. Скорее всего, судебный врач обнаружит у купца какую-нибудь болезнь сердца, а страх лишь спровоцировал его остановку.
— Ты так говоришь, как будто уже знаешь, кто настоящие родители Анастасии, — заговорил Рябинин.
— Кто её мать, скорее всего, знаю, а вот кто отец… — Василий задумался. — Не уверен, но, скорее всего, окажусь правым.
— Кто? — хором спросили Румянцев и Рябинин.
— Мать — кухарка, а отец — садовник, — ответил Василий.
— И как ты сделал такие выводы? — поинтересовался Рябинин.
— Она совершенно не похожа на Шиловых. Ни на мать, ни на отца, — начал говорить Василий. — В спальне висел портрет жены купца, вы его видели. Очень хороший портрет. Я внимательно его рассмотрел. У матери светлые и большие глаза, тонкие черты лица и светлая кожа. У купца тоже светлые глаза и светлая кожа. У Анастасии совершенно другой разрез глаз, сами глаза тёмные, кожа более смуглая и совершенно другой овал лица, не похожий ни на отца, ни на мать. Но очень похожий на её настоящих родителей. Овал лица как у садовника, и разрез глаз как у садовника. Кожа смуглая, как у кухарки. Нос такой же. Тёмные глаза — у садовника и кухарки они тоже тёмные. Думаю, отпечатки с окна в спальне Шилова принадлежат кухарке. Так же, как и отпечаток на спинке кровати, — Белозёров замолчал.
Рябинин и Румянцев молча смотрели на Василия, а пролётка, мерно стуча колёсами, приближала их к дому умершего врача.
— Приехали, — тишину нарушил извозчик. — Мне вас подождать, господа?
— Да, жди здесь. Мы недолго, — Василий сунул ему в руку деньги. — Потом скажу, куда ехать.
— Как прикажете, ваше благородие, — извозчик слез с козел и пошёл поправлять упряжь.
Василий двинулся к воротам ограды, которой был обнесён дом и небольшой сад с фруктовыми деревьями. Уже подойдя к воротам, он остановился и, обернувшись, посмотрел на Рябинина и Румянцева, которые тоже остановились.
— Аристарх Платонович… — Белозёров замолчал и посмотрел в глаза судебному следователю. — Я уверен, что Анастасия ничего не знала и не знает. Она искренне считает Шиловых своими родителями. Вам нужны убийцы купца Шилова, но если правда о её рождении всплывёт, то всё наследство уйдёт в казну.
Румянцев, до этого смотревший на Белозёрова, перевёл взгляд на Рябинина. Аристарх Платонович стоял с задумчивым видом, смотря на дом врача.
Тишина становилась гнетущей, только редкие всхрапы лошади и голос извозчика, успокаивающий её, нарушали тишину.
— Ты понимаешь, о чём меня просишь, Василий? — наконец произнёс Рябинин.
— Да. Я прошу вас арестовать убийц, но не лишать девушку наследства и тем более не открывать ей правду, которая может стать для неё невыносимой, — спокойным голосом ответил Белозёров.
Судебный следователь снова замолчал, потом посмотрел на Румянцева.
— Кроме нас троих об этом никто не знает, — сразу сказал Фёдор Емельянович. — Тем более врач мёртв, а больше прямых свидетелей нет.
— Родители, — коротко сказал Рябинин.
— Аристарх Платонович, дайте мне с ними поговорить, — попросил Белозёров, — наедине.
Рябинин молча развернулся и направился к пролётке.
— Пошли, — тихо сказал Фёдор Емельянович, — пока он не передумал. Но ты должен убедить их написать явку с повинной.
Белозёров кивнул и быстрым шагом последовал за Румянцевым.
— Возвращаемся в дом купца Шилова, — приказал извозчику Аристарх Платонович и стал отстранённо смотреть в сторону.
Через двадцать минут пролётка остановилась возле дома купца. Василий вышел и направился к воротам ограды. Толкнув ворота, он обернулся. Рябинин и Румянцев молча сидели в пролётке. Быстро пройдя по саду, он постучал в двери дома.
Прошла минута. Василий хотел постучать снова, но дверь открылась. Перед ним стояла кухарка.