Он молча посмотрел ей в глаза. Спустя пару секунд она развернулась и пошла на кухню. Белозёров последовал за ней. Закрыл дверь на кухню и сел на стул.
— Догадались или сказал кто? — кухарка села напротив Белозёрова.
— Позовите сразу отца девушки. Лучше нам всё обсудить втроём, — проигнорировав вопрос, произнёс Василий.
Кухарка встала и вышла через заднюю дверь во внутренний двор. Через три минуты она вернулась вместе с садовником.
Они встали возле дверей и посмотрели на Белозёрова.
— Есть два варианта развития событий, — начал говорить Василий. — Вариант первый: вас арестуют, отпечатки с окна подтвердят вашу причастность, — Белозёров посмотрел на кухарку, — к убийству Шилова. Вы переодевались в одежду его жены и пугали, зная, что у купца больное сердце. Когда вы залазили по лестнице к окну, садовник её держал, чтобы вы не упали. Нотариус сообщил нам, что Шилов хотел лишить Анастасию наследства, так как узнал, что она не его дочь. Мы это докажем, и тогда Анастасия всё равно лишится всего, так как по закону не имеет права на имущество купца. Всё уйдёт в казну государства.
— А второй вариант? — тихо спросил садовник, теребя шапку в руках.
— Второй вариант лучше для Анастасии, но не для вас, — ответил Белозёров. — Вы напишете явку с повинной, в которой укажете, что хотели избавиться от купца, чтобы не дать ему лишить Анастасию наследства. Признаетесь, что знали о болезни сердца Шилова. Расскажите, как пугали и довели его до смерти. Но о том, что она ваша дочь, будете молчать. Всю вину возьмёте на себя, не впутывая дочь. Надеюсь, она не знает, что вы её родители?
— Нет, ваше благородие. Не знает, — произнесла кухарка. — И о том, что это мы купца пугали, не знает. Она любила его. И к нам тоже хорошо относилась. А нам хорошо: девочка наша достойную жизнь получила, и мы всегда рядом с ней были.
— А её точно не лишат наследства? — спросил садовник.
— По закону всё достанется его дочери. Намерения купца, не оформленные документально, для суда ничего не значат, — ответил Василий. — Но всё зависит от вас.
Кухарка и садовник переглянулись:
— Хорошо, мы согласны. Что надо делать?
— Собирайтесь, поедем в полицейский участок. Там вы дадите показания и будете ждать суда, — произнёс Василий и встал. — У вас десять минут, чтобы собраться, попрощаться с Анастасией и выйти из дома. Не успеете — Анастасия лишится наследства.
Белозёров вышел из дома и направился к пролётке.
— Поговорил? — спросил Рябинин, как только Василий подошёл.
— Да. Напишут явку с повинной. О дочери будут молчать. Для них счастье Анастасии ближе к сердцу, чем каторга, — ответил Белозёров.
— И где они? — Румянцев посмотрел на дом купца.
— Сейчас выйдут. Вы поезжайте в полицейский участок, а я останусь здесь. Пришлите за нами пролётку, на этой мы всё равно все не уедем, — Василий отошёл от пролётки, чтобы не мешать.
— Трогай, — сказал Рябинин извозчику.
Василий провожал пролётку взглядом, пока она не скрылась за поворотом.
Через сорок минут он, кухарка и садовник выходили из пролётки возле полицейского участка. Их встречали Рябинин, Румянцев и Горюнов с двумя городовыми.
— Куда их, Аристарх Платонович? — спросил Горюнов.
— Давайте сразу в допросную, Аркадий Ильич, — ответил Рябинин и посмотрел на Василия. — Поезжай к Петру Степановичу, забери у него заключение по отпечаткам и снимки. Хочу сегодня всё закончить и утром передать дело прокурору.
— Хорошо, Аристарх Платонович. Вернусь в течение часа, — Белозёров снова сел в пролётку и приказал извозчику ехать в сыскное отделение.
Спустя двадцать минут неторопливой поездки Василий входил в лабораторию Лужина.
— Пётр Степанович! — крикнул Василий, так как не увидел Лужина в кабинете.
— Я тут, Василий, снимки проявляю, — откликнулся Пётр Степанович. — Сейчас подойду.
Фотограф появился через минуту с довольным выражением лица.
— Ты оказался прав, Василий. Отпечатки с окна принадлежат кухарке, а вот тот, который на спинке кровати был, — садовника, — Лужин сделал приглашающий жест, указывая на кабинет. — Заходи, я уже и заключение написал.
— Я за ним и приехал, Пётр Степанович. Кухарка и садовник в полицейском участке, дают признательные показания Аристарху Платоновичу, — сообщил Василий, присаживаясь на стул.
— Ну, сейчас-то можешь рассказать, как ты до всего додумался? — спросил Лужин.
Чуть подумав, Василий решил рассказать Лужину версию без упоминания того, что Анастасия — неродная дочь купца. Только он открыл рот, как в лабораторию ворвался Мохов:
— Быстро собирайтесь. Банкира Конюхова убили. Всё начальство уже туда едет.