Глава 20
Пролётка неслась по вечерним улицам Москвы в сторону банка Москвы им. Конюхова.
— Третий выезд за сегодня. Они все с цепи сорвались, что ли? Я даже не обедал сегодня, — ворчал Пётр Степанович. — Мы сейчас в этом банке до ночи просидим. А время и так уже позднее.
— Пётр Степанович, преступники круглые сутки закон нарушают, — брякнул Мохов, о чём сразу же пожалел.
— Тихон, вас, сыщиков, много, а я у вас один. И лет мне уже пятьдесят шесть. Я вообще по выслуге могу на пенсию пойти. Так что лучше помолчи, — Лужин глянул на Мохова, и тот сразу замолк. — У меня выходных нет. Сплю уже плохо, — распалялся Пётр Степанович.
— Пётр Степанович, я вам помогу. Чтобы вас быстрее домой отпустили, — сказал Белозёров, пытаясь успокоить Лужина.
— Спасибо, Василий. Но убийство банкира, тем более Григория Назаровича Конюхова, — это не купца до смерти призраком запугать. Сейчас сюда всё начальство слетится. И пока они не уедут, все мы тоже там будем. А если градоначальник пожалует, то всё. Забудь о сне, пока преступника не изловим, — фотограф отвернулся, явно не желая больше продолжать этот разговор.
Извозчик громко закричал и натянул поводья. Пролётка резко затормозила, едва не сбив двух молодых людей, которые бежали через дорогу к банку.
— Да чтоб вас, ироды! Куда под колёса бросаетесь! — кричал извозчик.
Вокруг входа в банк стояло оцепление из городовых, которые размахивали руками, пытаясь навести хоть какой‑то порядок и оттеснить толпу от входа.
Толпа напирала, пытаясь пробиться к банку и разглядеть, что там происходит. Мальчишка лет двенадцати ловко прошмыгнул между городовыми и бросился к самому крыльцу, стараясь успеть заскочить в открывшиеся двери банка. Его тут же сцапали городовые, которые контролировали вход в банк.
— Вы не имеете права! — заголосил мальчишка, перекрикивая всю толпу. — У меня важное поручение. Я работаю на газету!
— Да чтоб вас, репортёров нам тут ещё не хватало, — вздохнул Лужин, едва успев выбраться из пролётки. — Теперь точно про сон можно забыть.
К ним сразу шагнул молодой городовой:
— Куда вы? Не видите, что оцепление стоит? — Глянув на камеру и штатив в руках Лужина, он добавил: — Репортёрам пока нельзя. Идите вокруг толпы, там, с правой стороны, увидите — все ваши собираются.
— О боже, началось, — Лужин обернулся. — Тихон, что ты там копаешься? Бери ящик с пластинами для камеры и покажи этому городовому своё удостоверение, а то мы тут до утра стоять будем!
— Спокойно, Пётр Степанович, — тихо сказал Белозёров. — Сейчас пройдём внутрь оцепления, станет поспокойнее. Найдём Рябинина и начнём работать.
Мохов подскочил к городовому и показал служебное удостоверение полицейского надзирателя:
— Московское сыскное отделение.
Городовой сразу вытянулся по стойке смирно:
— Простите, ваше благородие, я человек новый, ещё сыщиков в лицо не знаю.
— На вот, держи крепко, уронишь — забудь про службу городовым, — Мохов сунул ему в руки ящик с пластинами.
— Ваше благородие, я же тут, в оцеплении… — начал было городовой, но Тихон, убрав удостоверение в карман и поправив сюртук, рявкнул:
— Давай сюда ящик и покажи, где начальство стоит!
Городовой отдал ящик с пластинами и показал рукой, куда идти.
Они двинулись вперёд, городовые расступились, пропуская их внутрь оцепления. Белозёров краем глаза заметил, как господин в дорогом пальто напирал на чиновника в чёрном сюртуке, при этом опасно размахивая тростью:
— Это немыслимо! В самом центре Москвы! Сначала банк ограбили, а теперь и Конюхова убили! У меня в этом банке счёт на крупную сумму! Я имею право знать всё, что здесь происходит!
Чиновник лишь молча кивал, стараясь не попасть под удар тростью.
— Уже и чиновники здесь, значит, точно градоначальник пожалует, если уже не прибыл, — пробормотал Мохов.
Как только они вошли в вестибюль банка, Белозёров усмехнулся. Высокие колонны, мраморный пол, позолоченные решётки касс — всё это великолепие скрывалось за толпой людей в чёрных сюртуках; казалось, что сюда съехались все чиновники Москвы.
У дальней лестницы стоял Рябинин вместе с прокурором и градоначальником в форменном мундире.
Чуть в стороне от них стояли Румянцев, Воронов и Горюнов — именно к ним и направились Белозёров, Лужин и Мохов.
— Наконец‑то, — нервно сказал Воронов. — Вы почему так долго? Тихон, я же тебе чётко сказал: брать Петра Степановича и срочно ехать сюда.
— Иван Макарович, — заговорил Лужин, — Тихон не виноват. У меня сегодня третий выезд. Когда Тихон ворвался в лабораторию, я снимки печатал и готовил заключение по отпечаткам для Аристарха Платоновича по делу купца Шилова. У меня ничего не было собрано. Так что пришлось потратить время на сборы.