В сыскном отделении слуга вёл себя тихо. Делал то, что ему говорили, и молчал, как и предполагал Белозёров. Ответил он лишь один раз, когда Пётр Степанович, заполняя карточку по системе Бертильона, спросил его полное имя, отчество и фамилию.
— Иван Макарович, я, наверное, поеду. Оставлю вам четверых городовых и конный экипаж. Когда Аристарх Платонович приедет и поговорит с задержанным, они привезут его в полицейский участок, — произнёс Горюнов, когда Данилку заперли в комнате для допросов в сыскном отделении.
— Поезжайте, Аркадий Ильич, — кивнул Воронов. — Дальше мы сами. Ещё не ясно, когда Рябинин приедет.
Когда Горюнов ушёл, Воронов посмотрел на Румянцева и Белозёрова:
— Пойдёмте ко мне. Чаю попьём. У нас всё готово, осталось Аристарха Платоновича дождаться.
Через три часа в кабинет Воронова вошёл угрюмый Рябинин и сел за стол.
— Граф всё отрицает, говорит, когда в банке был, слугу оставил в карете. Куда Данилка выходил в его отсутствие — знать не знаю, — произнёс судебный следователь. — Слуга тоже молчит.
— В допросную заходил? — поинтересовался Воронов.
— Да. Провёл с ним тридцать минут. Сидит, молчит. Глазами хлопает. Пришлось в протоколе написать, что отказался давать показания, — вздохнул Рябинин. — Графу мне предъявить нечего. Что Лука Шадрин, что Семакин графа Загорского возле кабинета не видели. Отпечатки на ноже принадлежат слуге Данилке. Так что граф у нас белый и пушистый, к убийству отношения не имеет. А отдавал он приказ слуге или нет — этого мы не знаем. Ни прокурор, ни уж тем более судья по моим предположениям графа трогать не будут.
— Такова жизнь, Аристарх Платонович. Закрывай оба дела. Сдавай прокурору. Пусть он градоначальнику докладывает, что ограбление раскрыто, а убийца Конюхова пойман. Больше ты ничего не сделаешь, — произнёс Воронов.
— Придётся так и сделать, Иван Макарович, — Рябинин посмотрел на Воронова. — Чайком угостишь?
— Конечно, Аристарх Платонович, — Воронов встал и пошёл в угол, где на небольшом столике стоял кабинетный самовар, подогреваемый спиртовой горелкой. Вода была кипятком, а в фарфоровом заварнике уже настоялась свежая крепкая заварка.
Воронов взял чашку, налил заварки, плеснул кипятка и на маленьком подносе вместе с ложечкой, сахарницей и маленькими щипцами поставил перед Рябининым.
— Спасибо, Иван Макарович, — Рябинин сделал глоток и прикрыл глаза.
— Сахарку кинь. С ним легче думается, — сказал Воронов.
Судебный следователь взял щипцы и опустил в чашку кусочек сахара. Выждал пару секунд и размешал ложечкой.
Снова сделав глоток, он обвёл всех взглядом:
— Ладно, с банкиром мы разобрались. Иван Макарович, что с Василием делать будем?
— Сделаем, как и обещали. Прыжок, конечно, быстрый, но тут заслуги в зачёт пойдут. Представлю его к назначению на должность полицейского надзирателя. Станет полноценным сыщиком в сыскном отделении. А уж чином сам занимайся, — ответил Воронов.
— Завтра с утра я сдам прокурору оба дела по банкиру и напишу характеристику на присвоение тебе чина, Василий. Прокурор подпишет, раз сказал. Посмотрим, какую рекомендацию даст. Но чин раньше, чем через два месяца не присвоят. Надо формальности соблюсти. А уж какой присвоят — не знаю. Могут двенадцатый класс дать, а могут и сразу коллежского секретаря десятого класса, — произнёс Рябинин, посмотрев на Белозёрова.
— Спасибо, — сказал Василий.
— Рано спасибо говорить, ещё ничего не присвоили, — усмехнулся Аристарх Платонович. — Теперь к делу. Освежи нам память и расскажи, что ты по убиенным студентам нашёл?
Глава 25
Василий Игнатьевич, задумавшись, медленно шёл по Арбату. Мимо проезжали дрожки, пролётки и кареты богатых дворян и купцов. Аристарх Платонович Рябинин после разговора уехал в окружной суд готовить дела Конюхова для передачи прокурору, а Румянцев и Воронов отправились по домам отдыхать. Белозёров же решил сначала прогуляться, а уже потом идти домой. Завтра утром он должен появиться в окружном суде, откуда они вместе с судебным следователем отправятся к ректору университета, чтобы получить расписание экзаменов, проходивших в мае.
Василий вдруг резко остановился, махнул рукой и вскочил в подлетевшую пролётку:
— Гони в сыскное отделение!
«Надеюсь, Пётр Степанович ещё не ушёл», — мелькнуло в голове Белозёрова.
Пролётка летела по мостовой. Извозчик покрикивал на прохожих и подгонял лошадь.