Полицмейстер изобразил рукой вокруг лица тюремного смотрителя круговое движение, поясняя:
- Так вокруг Земли движется Луна, а следом за ней несется вода океанов и морей. Уйдет Луна от берега, станет отлив, подойдет к другим берегам, и будет прилив. Казалось бы, что может быть проще для понимания? Но тысячи лет о подлинных причинах прилива и отлива никто не догадывался, пока этот феномен не объяснил сэр Ньютон.
- Все это чрезвычайно интересно, - сдерживая подкатившую тошноту, поморщился от дыма Модест Аполлонович. – Однако хотелось бы узнать, в чем, собственно, состоит поручение генерал-губернатора?
- Видите ли, - Брокер посмотрел на раскрасневшегося, обливавшегося потом Наполеоновского двойника, и решил не церемониться с его чувствами. – Федор Васильевич решил всех арестантов выпустить из Бутырки.
- Как?! - Воскликнул Иванов, становясь бледным, как полотно. - Это невозможно…
- Возможно, возможно, милостивый Модест Аполлонович, - сказал Брокер как можно ласковей, опасаясь, что смотрителя хватит удар. - Не просто так, разумеется. Перед выходом на свободу каждый из арестантов должен причаститься, поцеловать крест и, скажем, скрепляя клятву, подписаться под ней кровью.
- Ка-ку-ю клят-ву… - с трудом процедил тюремный смотритель.
- Что он не покинет Москвы, пока в ней будут французы, - ответил Брокер улыбаясь. - И каждый день, и каждую ночь, словно неутомимый прилив и отлив, станет неустанно поджигать в ней все, что можно предать огню.
- Но здесь сидят одни убийцы да тати… как можно поверить их клятвам и выпустить?
- Пообещайте им полное прощение грехов и невинность перед законом. Да, вот еще, - Брокер хитро подмигнул. - После изгнания врага за свой усердный труд каждый получит по сто рублей серебром. По мне так очень заманчивое предложение!
- А кто не согласится, с ним-то что делать? Вдруг такие откроются?
- Повесьте мерзавцев. И каждому втолкуйте крепко-накрепко, что подобная участь ожидает каждого, кто замыслит обмануть власти!
Полицмейстер поднялся с кровати и, благословляя, напутственно сказал Модесту Аполлоновичу:
- Сто лет назад Ньютоном был открыт еще один закон. Разумеется, он держался в тайне от непосвященных. Потому что он касается последних времен и явления миру Зверя. Сей враг будет побежден не силою оружия, но истреблен живым огнем. Для этого всему, что есть на земле и что может находиться на небе, надлежит исчезнуть в море огня. Вот и мы антихриста Наполеона поджарим на святых московских дровишках. Спалим, как отцы инквизиторы средневековую ведьму. А затем его пепел, как прах Гришки Отрепьева, пустим по ветру!
Глава 6. Сумерки богов
Утро выдалось по-летнему солнечным и жарким, напоминающим южный июльский полдень, но никак не бабье лето средней полосы. Наполеон посмотрел на солнце: его свет был мягким, и даже слегка приглушенным, не похожим на неистовое светило его Корсики. Там сейчас идет сбор винограда, и тысячи босых ног уже давят зрелые гроздья. И струятся, пенятся, текут красные реки, до краев наполняя бочки, выплескиваются на землю, отчего она становится красной, как при Бородине…
Несмотря на удивительный утренний покой, на подходящей к Троекурову широкой грунтовой дороге, сами собой то и дело появлялись большие пыльные тучи. Продвигаясь до ведомой только им границы, они вытягивались в серые столбы, затем прижимались к земле и, извиваясь своими фантомными телами, ползли к Москве.
- Русские это явление называют смерчем, - сказал живший долгое время в России секретарь-переводчик Лелорон д’Идевиль. – К этому обыденному природному явлению, связанному с жарой и засухой, они относятся весьма суеверно.
Секретарь небрежно показал рукой на темневший лес и пояснил:
- Не только поля пересохли, но и деревья стоят как хворост. Впрочем, для смерча рановато. Здесь они бывают ближе к вечеру.
Слушая вкрадчивый, убаюкивающий голос д’Идевиля, Наполеон вспомнил песчаный кошмар, который довелось пережить в египетском походе.
Все началось с внезапных порывов обжигающего ветра, налетевшего с юго-запада. Затем участилось сердцебиение, а воздух моментально становился раскаленным. Через две-три минуты на небе появились тучи, как будто дождевые, но они были не черными, а грязно-бурыми, цвета высохшей крови.
«Dust devil!» - В ужасе кричали пленные англичане, заматывая лица оказавшимися под рукой тряпками.
Тогда Наполеон не мог предположить, что этот египетский «танцующий дьявол» заберет жизни у тысяч его солдат.