- Россия… - Наполеон поморщился и посмотрел на струящиеся по дороге пылевые змейки. - Скоро пойдут дожди, пути превратятся в непролазную жижу. Здесь более нет ничего важного, как их безоговорочное признание нашего господства. Из всех очевидных выгод осталась только Москва!
Ровно в полдень на дороге, где продолжалась нескончаемая игра пылевых вихрей, показался одинокий всадник. Он отчаянно гнал лошадь, как это обычно делает вестовой, желая продемонстрировать командованию свое усердие и удаль. Лелорон вопросительно посмотрел на императора, который лишь улыбнулся в ответ:
- Мой Мюрат!
Великий герцог Берга, король Неаполитанского королевства, маршал Франции Иоахим Мюрат родился в семье деревенского трактирщика, и пределом мечтаний его юности было выучиться и получить сан кюре.
На родительские сбережения юный Иоахим старательно штудировал в Тулузе богословие, и место приходского священника являлось перед ним вполне ощутимо, но плотская страсть погубила его надежду возвыситься над окружавшими его ничтожными и завистливыми обывателями.
Униженный духовенством и осмеянный родней Мюрат, не долго думая, вербуется в конно-егерский полк. Но и там взрывной темперамент приводит его к очередному позору: юного кавалериста выгоняют из армии за несоблюдение субординации. Теперь бедного Иоахима ждет бесславное прозябание в трактире, «служение на побегушках» или участь неприкаянного самоубийцы.
Из безвыходного житейского кошмара Иоахима освобождает революция, а встреча с Наполеоном дает ему крылья, превращая из ненужного миру и всеми осмеянного неудачника в полубога.
Отныне Мюрат станет презирать любую религию, почитая божеством одного Бонапарта, и пренебрежительно относиться к высоким армейским чинам, именуя их не иначе как сиятельными ослами. Впрочем, они его тоже не жаловали, потешаясь над злополучным увлечением рядиться в пышные мундиры, специально придуманные для него лучшими портными Франции. Хлесткое прозвище «павлиний король», было самым безобидным в составленных для него святцах. И при всем этом генералы и маршалы опасались крутого нрава и необычайно крепкой руки Неаполитанского короля, поэтому предпочитали шутить и издеваться над ним, разумеется, «за глаза».
Мюрат на полном скаку осадил коня возле императора и резво, по-мальчишечьи, выпрыгнул из седла. Маршал был необычайно возбужден, весел, розовощек. Пестрый, в вычурном костюме испанского стиля, он напоминал скорее матадора, нежели маршала Франции. При этом его голову, несмотря на стоящую жару, венчала странного фасона соболиная шапка. Очевидно, Мюрат от кого-то прослышал, что подобные головные уборы носят русские цари, вот и решил предстать перед своим императором во всей русской красе.
«Настоящий трактирщик на сельском гуляньи! Король подмостков и балаганов… - с пренебрежением подумал Лелорон, притворно улыбаясь и почтительно приветствуя маршала. – Как только Бонапарт за эту ряженую деревенщину отдал замуж свою сестру? Одно дело вверить кавалерию и даже Неаполь, но видеть его частью своей семьи… Значит породистые жеребцы в цене и на самых вершинах пирамиды власти, раз с ними расплачиваются императорской кровью».
- Государь! – Мюрат бросился к Наполеону с объятиями. – Дорога на Москву свободна! Можно выступать без промедления!
Он едва перевел дух и, тяжело сглатывая слюну, не позволил Наполеону произнести ни слова:
- Вчера на трех горах то и дело маячили ополченцы. Тысяч десять или двадцать. Кто поймет и сосчитает этих русских? Они, как ручейки, перетекали с холма на холм, шныряли то из Москвы, то в Москву, словно лисы. А сегодня с рассветом их словно ветром сдуло! Ни одного! Я сам лично удостоверился, облазил холмы вдоль и поперек. Ни одного русака! Разбежались, как зайцы!
- Прекрасно, - не скрывая удовлетворения, сказал Наполеон. - Все идет по нашему сценарию. Остается лишь завершить эту пьесу склонением Петербурга пред нашими орлами и триумфальным возвращением в Париж.
Император скрестил руки на груди и снова, как завороженный, посмотрел, как на пустой дороге ветер играет тучами пыли. Было в этом явлении природы что-то унылое и зловещее: не тьма египетская померещилась ему, а ледяная непроглядная буря, которая во сто крат страшнее песчаного дьявола. Потому что из попавших в ее объятья никто не выживет.