- Вы не находите, сир, действительно характерный представитель русской власти? - улыбнулся д’Идевиль, охотно включаясь в игру. - Испуг и высокомерие превратили его лицо в некую застывшую маску. Такой привык пороть и охотно подставлять собственную спину. Господин и лакей в одном лице! Оживший персонаж комедии дель арте.
- Подождите, вы еще не познакомились с его историей! - генерал Дарю с благодарностью посмотрел на секретарь-переводчика и, нагнувшись к императору, указал на перепуганного босого чиновника. – Перед вами особа, обласканная сразу двумя русскими царями!
- В самом деле? - оживился Наполеон. Затем перевел взгляд на пленного, не без иронии спросил. – Скажите, сударь, в России дела идут столь плохо, что чиновники ходят босыми, а казна империи состоит из подводы с медяками?
- Федор Иванович Корбелецкий к вашим услугам, - неожиданно бодро отрапортовал пленный, вытягиваясь по струнке. – Что предстал в ненадлежащем виде, про то у поляков было бы неплохо справиться. А медный обоз предназначался вашему величеству лично от меня в знак глубочайшего почтения и сердечной преданности!
Наполеон обвел недоуменным взглядом толпившихся возле него генералов и усмехнулся:
- Так вы собирались сделать мне подношение в медной монете? Помилуйте, я человек небедный. У меня и во французских, русских ассигнациях приличные суммы имеются!
- Не знаю как с французскими, а вот с ассигнациями русскими некий курьез приключился! – На этих словах чиновник вытащил из штанов смятую банкноту и протянул ее императору. – Судите сами!
Наполеон покрутил в руках ассигнацию в двадцать пять рублей и протянул ее секретарю-переводчику:
- Месье д’Идевиль, вы признанный эксперт русской жизни. Как вам нравится эта ассигнация?
Лелорон слышал про темную историю с печатаньем фальшивых русских ассигнаций еще в январе 1811 года. Знал, что к этому делу были совершенно секретно привлечены несколько лучших граверов и фальшивомонетчиков Франции. Не ускользнули от опытного собирателя секретов и тайные сведения о разных клише, чтобы выявить фальшивки стало сложнее. Д’Идевилю было также известно, что на всей захваченной территории расчеты оккупационной армии проводились исключительно фальшивыми ассигнациями. Но как ни странно, даже для большинства французского командования это оставалось тайной. Поэтому, осмотрев банкноту с показной придирчивостью и возвращая ассигнацию императору, секретарь-переводчик благоразумно заключил:
- Она безупречна, сир. Обладатель таких купюр среди русских является подлинным хозяином на их празднике жизни. Потому что здесь все можно купить за деньги или заполучить через их влияние.
При этих словах Корбелецкий рассмеялся жидким смехом:
- С такими купюрами по тебе тюрьма станет плакать, да Сибирь хохотать! А разжиться наверняка можно только кандалами!
Для пояснения причин своего сарказма Корбелецкий хотел подскочить к императору, но конвоир, предугадывая порыв пленника, тут же приставил штык к его животу.
- На ошибочки грамматические не изволите указать? Буковки-то на ассигнации перепутаны! За такие бумажки никто рассчитываться-то не захочет! - с ехидцей в голосе обратился Корбелецкий к секретарю-переводчику. - А на которых купюрах ошибок не наблюдается, так вместо подписей стоит факсимиле. У нас должностные лица не задарма хлебушек на государственной службе кушают, а собственноручно каждую бумажку железистыми чернилами подмахивают! Чернила-то плывут, да рыжиной отливают, а здесь глянь, озерная синь!
- Так вы утверждаете, что это я приказал фальшивые ассигнации напечатать? – спросил Наполеон, внимательно разглядывая купюру.
- Ни в коем разе! – воодушевлено заметил Корбелецкий. – Мало ли кто мог их напечатать? Может, те же поляки. Каждый знает, что они полнейшие сволочи. Моими новыми сапогами не побрезговали, с ног стянули, а взамен ничего не дали. Шинель зеленого сукна отняли. И опять же взамен только угостили прикладом по физиономии. А мне мерзнуть по табелю о рангах не положено! Я коллежский асессор, майор, имею права на потомственное дворянство, и обращаться ко мне следует «ваше высокоблагородие». Не как иначе! Вот после того, как они меня этак разделали, скажите, таким прохвостам, вроде этих поляков, как можно фальшивки не печатать? Доподлинно предполагаю, что и сейчас эти прохвосты в тайне от вашего величества печатают ассигнации!
Наполеон не мог сдержать смеха и приказал Дарю немедленно выдать пленному генеральские сапоги и шинель.
- С поляками, похоже, разобрались. Однако, мне интересны следующие детали. Позвольте узнать о вашем странном подношении в медной монете. Кто на это вас уполномочил?