В мгновение ока пропала березовая роща с обрушенным оползнем склоном, следом исчез поросший кустарником овраг, бесследно растаял заваленный мшистым валежником, даже злополучный куст бузины и тот сгинул.
Последним, что осталось в потухающем взоре графа, была черная воронка ствола, за которой, осиянный лунным диском, неистово хохотал злокозненный старик. Только теперь вместо прежнего седовласого лика, на плечах, отливая лунным светом, хищно скалила зубы огромная щучья голова, а вместо рук мушкетон сжимали неимоверного размера когтистые лапы ворона.
- Вы бы, ваше превосходительство, глаза не пучили, а подали человеку на бедность, - осклабилась щучья пасть. - Намедни проезжавший Неаполитанский король мне полновесный золотой жаловал, а с вас, как с соотечественника, я бы серебряным рублем не побрезговал. Только меньшиковскими деньгами брать не стану, там серебра с четвертушку, а мышьяк, что осина, мне и даром не надобен!
Ростопчин инстинктивно потянулся за рублем, может, просто всплеснул руками, потому что потускневший мир стал переворачиваться и растрескиваться подобно лопнувшему под ногами тонкому льду.
«Боже, в какое чрево кита меня забрасываешь?»
Генерал-губернатор попытался молиться, но едва прикоснулся пальцами ко лбу, как реальность выгнулась дугой и лопнула, разлетаясь по Воробьевым горам тысячей осколков.
- Где пичужка ни летала, а нас не миновала! - ехидно заметила щукоголовая бестия, принимаясь вязать ноги генерал-губернатора лыковой веревкой.
На шум стрельбы из ночного полумрака выползла еще пара странных существ, внешний вид которых не вписывался ни в какие разумные рамки. Один был огромного размера комаром, но со светящимся, как у светлячка, и почему-то медвежьим брюхом. Второй был увенчанный оленьими рогами пнем на рысьих лапах и отчего-то с погрызенным волчьим хвостом.
- Смотрите-ка, мы пока мух из паутины выуживаем, кого добыл Пусторосль! - Завистливо возмутился рогатый пень, привставая на задние лапы, а передние, упирая в поросшие лишайником косматые бока. - Нам тоже эполеты надобны! И мы в генералы помышляем выбиться!
- Иной стреляет редко, да попадает метко, - довольный собой съязвил щукоголовый. – А вам, обалдуям, всяка рыбка хороша, коли сама на уду пошла!
- Вот как возьмем, да самого сейчас вздуем! - неожиданно тонким для массивного брюха, почти звенящим голоском пропищал светящийся комар. - Будет тебе забава по оврагу чешую собирать!
Бестии расхохотались и, принимая устрашающий вид, стали напирать на щукоголового Пусторосля.
- Лучше по-хорошему отдай графа с эполетами и ворочайся под куст бузины! – Потрясая рогами, проскрипел пень. – Иначе насажу на рога и буду так по лесу таскать, пока не подвялишься…
- Осади-ка, лесной дядя Микола Дуплянский, и ты, Попутник, повороти брюхо, а не то разом шишкой пальну! - злобно огрызнулся Пусторосль, поочередно наводя мушкет то на одного, то на второго завистника.
- А ружьишко-то не заряжено! - радостно пропищал Попутник, обращая хобот к приготовившемуся бодаться пню. - Я брюхом-то посветил и все выведал, так что палять в нас вовсе нечем!
При этих словах щукоголовый размахнулся что было силы и заехал мушкетоном по направленным на него рогам. В тот же миг бестии яростно накинулись друг на друга, переплетаясь телами в жестокой схватке. При этом исключительно резво носившийся в воздухе комар обнаружил новую особенность, а именно выпускать из медвежьего брюха огромное костяное жало, и ловко им орудовать, наподобие рапиры.
Не помня как, ополоумевший генерал-губернатор, сбросил еще не завязанное узлами лыко и, воспользовавшись благоприятным моментом, со всех ног бросился прочь от этого проклятого бесовского места.
Насилу выскользнув из погибельных бесовских силков, Ростопчин первым делом выбрал безопасный, хорошо просматриваемый бугор, затем сломал молодую осинку, подобранным острым камушком содрал с нее кору и обтесал в довольно увесистый кол.
Найдя цветущий чертополох, и вовсе обрадовался ему как ребенок. Исколов руки, таки выдрал с корнем, наматывая на кол мощный колючий стебель. Получилась внушительного вида палица с заостренным концом, которую Федор Васильевич незамедлительно назвал бесобоем. Пурпурный цветок чертополоха граф любовно приспособил на груди, прикрепляя наподобие орденской звезды.
Налюбовавшись своей новой наградой, Федор Васильевич понемногу начал осознавать, что он решительно начал сходить с ума. Какие на Воробьевых горах могли встретиться бесы со щучьими головами, рогатыми пнями и светящимися гигантскими насекомыми?
На самом деле он всего-навсего упал с большой высоты в озеро. Там, по всей видимости, увидел плавающего щуренка, когда же выныривая, боролся с водой, наверняка приметил над собой поганый рой кровососов. Потом, уже на берегу, еще не оправившись от потрясения, верно, упал и хватился со всего маху головой о пень.