В тайне от посторонних глаз растили ведьмы цветы «черного зелья», не покладая рук возделывали и охраняли свой отравленный сад, как некогда с благоговением служили волхвы священным рощам. Проведав о том, опытные инквизиторы всегда посылали вперед себя искусных следопытов искать аконит, зная, где встретишь эти цветы, там отыщешь и ведьму.
Но теперь, в ночь осеннего полнолуния на Воробьевых горах ничто не угрожало ведьмам. Зачарованные и охраненные лунным светом, одержимые стихийными духами, они неистово танцевали и кувыркались, словно древние вакханки. Горе было тому, кто попадался им на пути или был застигнут врасплох, как несчастный московский генерал-губернатор!
С неистовыми воплями ведьмы подняли его над головами и тащили подобно тому, как легионеры победно несли на руках своего императора. Истекающий кровью, отравленный ядом «ведьминого цветка» Ростопчин, с трудом различая на помутневшем небосводе сияющую луну, то и дело повторял: «Подловили таки… погубили…»
Притащив графа на утопающую в лунном свете поляну, ведьмы не церемонясь, бросили его на сваленные горкой вязанки хвороста и принялись водить вокруг него бесстыжий, исполненный похоти хоровод, сопровождая танец скабрезными шутками и непристойными телодвижениями.
«Напрасно во времена своего генерал-губернаторства ведьм из внимания упускал, - глотая воздух, словно выброшенная на берег рыба, рассуждал Ростопчин. - Италию вдоль и поперек объездил, а разумеющего по ведьмам человечка оттуда не прихватил. Ой, как бы сейчас сгодилось…»
Тем временем ужасающая процессия достигла поляны и, ехавший впереди знаменосец, внезапно осадил жареного каплуна возле Ростопчина, брошенного на вязанки хвороста.
Черными провалами пустых глазниц скелет внимательно осмотрел пленника и, оборачиваясь к остановившемуся шествию, с силой вонзил в землю свой пылающий вертел.
«Теперь, верно, жечь станут, а затем пепел по ветру развеют, - представил свою судьбу Федор Васильевич. – Любопытно, а последнюю волю они выполняют или убивают, как тати? Конечно, как тати! Разве можно от их мерзкой братии ожидать чего другого?!»
- Идите все ко мне! - властно разнеслось над лунной поляной, сопровождаясь оглушительными раскатами грома. - Живые и мертвые, ко мне!
Ведьмы немедленно прекратили разнузданные пляски, а мертвая процессия, покинув только что сошедший с углей и жаровен съедобный транспорт, тотчас направились к возвышавшемуся над поляной черному холму.
Вначале Ростопчину показалось, что это сваленное грозой кряжистое дерево с некогда огромной, раскидистой кроною. Однако, присмотревшись, генерал-губернатор сумел разглядеть груду валунов, обмазанных черной глиной, залегающей у подножия Воробьевых гор.
Вверху был установлен трон, впрочем, это могло быть и высокое античное ложе, на котором в древности императоры возлежали во время пиршества. Самым удивительным в этом зрелище Ростопчину показалась зависшая над Воробьевыми горами луна, которая недвижимо стояла над рукотворным курганом и озаряла трон серебристым мерцанием.
«Вот так штука! Только и осталось, что увидеть их омерзительного предводителя!» - Ростопчин изо всех сил тянул шею, но никакой фигуры на троне разглядеть не мог.
Не стыдящиеся своей наготы ведьмы и мертвецы, не повергаемые тлением в прах, с покорной почтительностью выстраивались ровными шеренгами перед сияющим троном, который величественно возвышался над пробудившейся округой.
Вот они разом преклонили колени, и серебряные лучи брызнули с неба, заскользили по оцепеневшим телам. Лучи проникали под кожу, напитывали лунной силой, придавая женскому естеству особое фосфорическое мерцание. Мертвой же свите они возвращали неподверженную тлению плоть, в которой теплилось подобие жизни.
В этот момент Федору Васильевичу даже почудилось, что живые переплелись с мертвыми, словно скручивающиеся под землей корни деревьев.
Едва завершилось магическое действо, как тут же грянул квартет из лесных рогов или валторн. Пьянящие, стихийные звуки показались Ростопчину донельзя знакомыми и тревожащими воспоминания. Забываясь, он стал напевать плывущую над поляной волшебную мелодию, совершенно не к месту гадая, кому она принадлежит и для чего предназначена.