«Ту-ту, ту-ту, ту-то, ту-то…».
Распухшими губами нашептывал вслед валторнам Федор Васильевич. В этих немудреных звуках ему чудился и боевой клич мчащихся рыцарей, и призывный рожок на веселой охоте и даже мерещились библейские трубы, от которых пали стены Иерихона.
Сквозь пелену чарующих звуков Ростопчин наблюдал, как переплетенная ранее лунная конгрегация, рассаживалась полумесяцем возле трона и принялась с жадностью поедать некогда служивших транспортом жареных поросят, запеченных стерлядок, фаршированных уток, а так же прочей разнообразной снеди, прошествовавшей перед глазами генерал-губернатора по водам черного озера.
- Почему я не вижу нашего гостя? - повелительный голос слетел с трона, заставляя пирующих оторваться от яства. - Приведите его ко мне!
Не успели слова разлететься, отозваться эхом, как две проворные ведьмы, подхватив поникшего Ростопчина, уже волокли его к подножию черного холма.
Теперь Федор Васильевич смог разглядеть таинственного повелителя невообразимого шабаша. На плетенном из ясеневых ветвей троне, в расшитом серебряными шнурами бархатном камзоле, фиолетовом как цветки аконита, в роскошном парике аллонж, с волнистыми белоснежными локонами, восседал фельдмаршал и сенатор, чернокнижник Яков Вилимович Брюс.
- Вот мы и снова встретились, Федор Васильевич, - сказал Брюс покровительственным тоном, от которого все тело генерал-губернатора покрылось гусиной кожей. - Благодарю генерал-губернатора Москвы за любезно нанесенный нам визит.
При этих словах пирующая конгрегация радостно засвистела, заулюлюкала, завопила, в общем, подняла неимоверный гвалт, приветственно поднимая вверх кубки, наполненные пенистой брагой.
- Не угодно ли присоединиться к нашему пиру, восславить осеннее полнолуние и его госпожу, владычицу мертвых Персефону? - учтиво продолжал Брюс.
- Меня ваши славные ведьмы чуть до смерти не запороли, потом еще отравили своими цветами, чуть было не сожгли, впрочем, для вашего пира я еще слишком жив! - с достойным уважения самообладанием ответил Ростопчин.
- Прошу, драгоценный Федор Васильевич, входите в наше празднество запросто, как в тесный дружеский круг.
Голос Брюса звучал столь повелительно, что не было никакой возможности возражать или противиться его воле.
- Поверьте, Федор Васильевич, здесь вы среди друзей и все будут вам несказанно рады. С ними наверняка не соскучитесь!
Чернокнижник приветливо кивнул головой, но улыбка его была не живая и ничего не значащая, подобная тем, которые изображали уста мраморных аллегорических статуй в имении Вороново.
Слова повелителя были незамедлительно воплощены. Нагие ведьмы снова подхватили Ростопчина под руки и, бесстыдно хохоча, потащили его в самую гущу пирующего сброда.
Оказавшийся рядом полуистлевший боярин в ферязи с соболиной опушкой, немедля сунул Федору Васильевичу в руки фаршированный щучий хвост и, усмехнувшись: «Небось, не русалочий!», - подал графу полный пенистой браги чеканный ковш.
Генерал-губернатора терзал адский голод, но притронуться к угощению мертвецов он не осмеливался.
- Здравы будем! - густо рявкнул боярин, погружая иссохшее лицо в гуляющую по кругу братину.
- Смотри, окаянный, не лопни! - капризно толкнула боярина распутная ведьма, бывшая в эту ночь его подружкой. - Много пити, под столом быти! В одиночестве какой для меня кураж? Скука!
- Что же наш уважаемый гость не ест, не пьет, не веселится вместе со всеми? Генерал-губернатору этикет нарушать не следует!
Ростопчин мог бы поклясться, что голос Брюса уже не разносился над поляной, слетая с высоты черного холма, а прямиком исходил из его головы, и только потом доносился до слуха.
«Залез-таки чернокнижник в мою голову, теперь его ни осиновым колом, ни чертополохом не достанешь!»
С досадой подумал генерал-губернатор, пугаясь собственных мыслей, справедливо полагая, что тотчас же они становятся известны и Брюсу.
- Да вы не волнуйтесь так, Федор Васильевич, - успокаивающе разнеслось в голове графа. - В самом деле, вы же не на шабаше оказались! И никаких чертей, бесов и прочей нечисти у нас вы днем с огнем не сыщете!
«Путает, бес! - непроизвольно промелькнуло в голове Ростопчина. - На то он и нечистая сила, чтобы врать!»
- Драгоценный Федор Васильевич! - снова разнеслось в голове генерал-губернатора. - Разве участники этого пира похожи на тех мерзких отродий, с которыми вы столкнулись в овраге? Вы же сами убеждали меня, что после смерти власть земная никуда не исчезает, а сохраняется по ту сторону, в мире мертвых. Уверяю вас, здесь именно те, о ком вы говорили.
- Мало ли чего во сне сболтнуть можно…