- Выбираю самую первую карту! Прошу раскрыться!
Федор Васильевич радостно посматривал то на молодую распутницу, то на восседавшего в кресле Брюса, предполагая, что таким фортелем застиг их врасплох и они не сумели совершить коварную подмену. Теперь обязательно выпадет что-нибудь непредусмотренное.
- Превосходно! - Неожиданно для генерал-губернатора огласил результат Брюс. - Аркан «Любовники»!
- Это еще что за карта? Только амуров не доставало!
Возмутился Ростопчин, полагая, что хитрюга чернокнижник намеревается его втянуть в щекотливую историю, наподобие скверного происшествия с великим князем Константином Павловичем и вдовой банкира госпожой Арауж.
Девять лет назад, летом 1803 года, великому князю, погрязшему после смерти батюшки в пьянстве и кураже, на глаза попалась хорошенькая дамочка. Представьте себе, вдова, которая отличалась строгими нравами и набожностью, отчего осмелилась отвергнуть домогательства Константина Павловича.
Разумеется, что оскорбленный великий князь не нашел ничего лучшего, как тайно похитить вдову, надругаться над ней вместе со своими разудалыми адъютантами, в кураже переломать ей руки и ноги. Уходить несчастную вдову до смерти.
После бездыханное тело матери двоих детей госпожи Арауж было выброшено возле ее дома. Кстати, адъютанты великого князя особо не таились, действуя на глазах оцепеневшей от ужаса прислуги.
Все вышло бы тихо и гладко, да на беду вдова оказалась прусской подданной. По этой причине из Берлина потребовали расследования по этому, казалось бы, пустяковому делу.
Следствие под предводительством уважаемого сенатора и управляющего кабинетом его императорского величества Дмитрием Александровичем Гурьевым незамедлительно разобралось в происшествии, и установило истинные причины смерти вдовы. Заключения следственной комиссии гласили, что вдова Арауж скончалась от эпилептического припадка, во время которого так же переломала себе в суставах руки и ноги. Иных обстоятельств и причин преждевременной смерти открыто не было. Сиротам умершей милостиво выплатили из казны двадцать тысяч рублей компенсации, а само дело сдано в архив. Правда, неприятные слухи и сплетни после этого инцидента будоражили светское общество еще многие годы.
- Какие к чертям «любовники»? – припоминая историю с госпожой Арауж, оттого переходя на повышенные тона, переспросил Ростопчин.
- Обыкновенные. Извольте, Федор Васильевич, сами посмотреть!
Брюс повелительно кивнул ведьме, и она протянула генерал-губернатору большую атласную карту.
- Сами посудите, Федор Васильевич, перед вами аркан «Любовники», - невозмутимо продолжал чернокнижник. - Если утверждают карты, значит, так тому и быть на самом деле!
Ростопчин собирался возразить, и даже подготовил в качестве опровержения блестящий, как ему показалось, силлогизм, основывающийся на том, что если все карты от лукавого, следовательно, и в раскладе Таро не может быть ничего другого, кроме лжи. Раз Судьба никогда врет, значит, и предсказанное картами будущее не имеет к генерал-губернатору никакого отношения!
Но пока Федор Васильевич пыжился и собирался с духом, молодая распутница, припрятав колоду, уселась перед ним и, нахально ухмыляясь, выпоила ему кубок ядреной браги.
Озарявшее черный холм лунное мерцание соткалось в серебристую паутину, по которой, словно по лестнице, взошел в ночную бездну Яков Брюс. Там, в черной выси, он раскрыл переплетенный в кожу старый том и, водя пальцем по строкам, торжественно прочитал, подобно судье, оглашающему окончательный приговор:
Повелительно крикнул чернокнижник, и черные небеса откликнулись ему раскалывающими твердь раскатами грома.
Затем, обернувшись в пикового короля, Брюс вмиг перенесся на сваленные вязанки хвороста, превращаясь в столб яростного пламени.
Перед глазами Ростопчина вновь заплясали цветные огоньки, а в ушах раздалось воркование валторн, сквозь которое пробивались хнычущие звуки жалейки.
«Это все проделки проклятой ведьмы! Опоила меня, чертовка, до полусмерти! - Ростопчин догадался, что теперь от него хотят избавиться как от нежелательного свидетеля мерзкого и противозаконного сборища. - Постой же, бестия, я тебя выловлю и, как положено, изобличу!»