- По мне так чтение «Илиады» занятие изрядное!
Издеваясь, Корбелецкий, вновь обратился к взбешенному своим промахом д’Идевилю.
- Только подумать, какие из случившегося пожара напрашиваются аналогии! Цивилизованные племена и народы вышли на священную войну против своевольства варваров. Да вот и Кремль перед нами! Чем, скажите, не стены падшей Трои? Интересно узнать, о чем в этот раз боги спорили на своем Олимпе, как выпали брошенные кости Судьбы?
С нескрываемой ненавистью д’Идевиль посмотрел на кривлявшегося коллежского асессора и подумал:
«Жаль, что тебя не изрубили поляки… Впрочем, есть надежда, что со временем удавят свои».
Без духовых оркестров и приветственных восклицаний гвардии, сопровождаемый только потоками усиливавшегося ливня, Наполеон вторично въехал в Кремль.
Обширная территория этого странного города в городе, состоящего из увенчанных башнями крепостных стен, дворцов и храмов, в этот раз была необычайно захламлена и загажена, рождая в голове картины землетрясения или эпидемии чумы.
Кучи дымящегося мусора, разодранного тряпья вперемешку с разбитыми ящиками и мебелью разбросаны повсюду. Кое-где валялись неубранные туши мертвых лошадей вместе с остовами развалившихся телег.
Рассыпанные трофеи, высыпавшаяся мука и сахар дочерна пропитались копотью пожара, и теперь, под не прекращавшимся дождем превратились в дымящуюся жижу.
Густой зримой пеленой над Кремлем висел омерзительный дух гари, падали и рвоты…
Возле Успенского собора к императору подбежал комендант Кремля и взволнованно отрапортовал:
- Сир! Всего одним батальоном гвардии при помощи французских солдат из ближайших кварталов удалось отстоять от огня Кремль!
- Великолепно! – оживляясь, воскликнул император. – Покажите героев и представьте списки к награде.
Возле Успенского собора стояла кучка ряженых в боярские шубы и перевязанных кашемировыми шалями гвардейцев. Не обращая внимания на подъехавшего императора, они потешались тем, что устраивали бои между петухом и вороном. Солдаты горячились и кричали, подбадривая одуревших от дыма птиц.
- Как символично, - не без иронии заметил Коленкур. – Галльский петух против русского ворона. На этот бой не то что трофейные московские шубы, душу поставить не жалко!
- Наверно, генерал, давно не видел наших знамен, если не заметил, что галльские петухи вот уже как десять лет уступили место орлам. - Раздраженно ответил император. - Впрочем, месье Коленкур прав, в ожидании мира солдатам не помешало бы развлечься более увлекательным занятием, нежели выяснение кто сильнее французский вестник рассвета или русский глашатай смерти.
Оказавшийся невольным свидетелем разыгравшейся словесной дуэли, Лелорон д’Идевиль решил не упустить возможности подчеркнуть императору свою незаменимость. Не ведая того, Корбелецкий подал ему прекрасную идею, которую настало самое время озвучить от своего имени.
- Сир, надо устроить для гвардии театр. Прямо здесь, в Кремле! Поставить что-нибудь возвышенное и прекрасное во французском духе, какую-нибудь оперу спасения на историческую тему. Чем, к примеру, плоха идея, дать масштабное представление о падении Трои? Солдаты на пепелище Москвы ощутят себя великими героями, достойными бессмертного эпоса!
Корбелецкий от удивления выпучил глаза и, подумав, «какая шельма!», решил быть с французишкой поосмотрительнее. В любом случае не говорить ничего стоящего и полезного в его присутствии.
- Сегодня же вечером, если вашему величеству будет угодно, приглашу придворного дирижера Лесюэра, - развивал свой успех д’Идевиль, все больше захватывая внимание императора. - Да, да, того самого, что некогда сочинил «Песнь триумфаторов», а также поставил нашумевшую оперу «Пещера».
С трудом сдерживая волнение, Лелорон вытянул шею и, не моргая, подобно зачарованной кобре, уставился на императора.
- Так вашему величеству будет угодно?
Наполеон с интересом выслушал восторженную тираду секретаря и, снисходительно улыбнувшись, кивнул головой в ответ.
Вечером пятницы, отдохнув после пожара, окончательно его изнурившего, Наполеон пожелал видеть к ужину Мюрата. На все отчаянные просьбы Себастьяни отложить встречу хотя бы на неделю, потому как Неаполитанский король занят тушением огня и расквартировкой войск, император ответил решительным отказом.