- Наша миссия, дорогой Орас, намного важнее, этого чертового пожара! - Мюрат многозначительно улыбнулся изучавшему его Себастьяни. – Для незавидных и грязных дел есть прихвостни вроде Лауэра.
- Значит, сам верховный судья армии должен установить истину о пожаре, столь важную императору для мирных переговоров? - улыбаясь, генерал снова сделал ударение на слове «император».
- Пустые хлопоты! - не моргнув глазом, ответил Мюрат.
- Отчего Ваше величество так думает? – растерянно спросил Себастьяни, не ожидая такого поворота в рассуждениях маршала.
- Ваш Лауэр ничего не в состоянии решить самостоятельно. Оттого в его расследование попросту никто не поверит, окажись оно чистой правдой! - Заметил Мюрат не без злорадства. – Все рРасследования этого клоуна всегда сводилась к одному, а именно подыскать требующиеся улики. Впрочем, ему не привыкать их стряпать своими руками. Это знают и в Париже, и в Санкт-Петербурге. Поэтому все, чего он ни коснется и к какому заключению ни приведет следствие, окажется лишь хорошей миной при никчемной игре.
Себастьяни опасливо посмотрел на Мюрата и чутьем прирожденного охотника почувствовал, какую непростую и опасную игру затеял безумный Неаполитанский король. Его болезнь не прошла. Она лишь научилась притворяться, умело прикрываясь здравомыслием.
Невдомек императору, всегда считавшему Мюрата за глуповатого рубаку, какие коварные демоны завладели разумом его верного «льва». В схватке за право быть властелином мира Наполеону готовился удар, откуда он и не мог предполагать.
В этот момент Себастьяни стало совершенно ясно, что война проиграна, переговоров не будет и большинству вошедших в Москву никогда не удастся покинуть пределов этой страшной земли.
- Тогда зачем ни свет ни заря мы направляемся в Вороново?
Себастьяни нарочито недоумевал, желая показной глупостью успокоить Неаполитанского короля.
Иоахим Мюрат испытующе посмотрел в хитрые глаза генерала, размышляя, возможно ли ему довериться. С одной стороны, под началом Себастьяни была кирасирская дивизия, что давало большие возможности в осуществлении его плана. С другой стороны Мюрат припомнил, что Себастьяни с легкостью удавалось одновременно водить за нос турецкого султана Селима и английского адмирала Дакворта. В случае измены такого человека провалившийся план грозил закончиться эшафотом.
«Умная собака чует мысли хозяина, а тупая не понимает и причину взбучки. Поживем, увидим, каков пес выйдет из Себастьяни!».
Вспомнив старинную охотничью поговорку, Мюрат улыбнулся, столь неожиданно простому и в то же время изящному решению его вопроса.
- Мы, дорогой Орас, самой судьбою призваны к большему, чем копаться в пепле. Провидение вместе с императором уготовили нам из этого пепла воскресить дух непобедимой армии, подобно бессмертному фениксу!
Кто не ездил по России-матушке после затяжных осенних дождей, тот вовсе не имеет представления о том, что есть русская дорога!
Муторна она и опасна, трудна как жизнь и как жизнь же и грязна. Здесь нужна особая любовь к изнуряемым слякотью и скользкими рытвинами лошадям, иная, нежели в Европе, сноровка в управлении не то что каретой, даже обыкновенной крестьянской телегою, которая так и норовит слететь под откос, а если повезет, опрокинуться да и накрыть собой беспечного ездока. Тогда, перемазанный с головы до пят, с попорченной поклажей, но, если повезет, целый и неувечный, научишься уважать раскинувшуюся необозримо, словно брошенный под ноги горизонт, русскую дорогу!
Владыка на Руси - царь, а владычица ее - царица дорога. Какой путник в ожидании долгого пути перед тем не трепещет сердцем, не ходит вымаливать Божьего заступничества в церковь и с особым усердием не соблюдает бессчетное множество неписаных обычаев и примет? Боится русский человек дороги и благоговеет перед ней одновременно, потому что она для него и храм, и пыточная, и кабак. Все на ней перемешалось: смех и слезы, смирение и гордыня, вольная воля и постыдное раболепие, залихватское пение бубенцов и заунывный плач народных песен.
Ступая на дорогу, никто не поручится ни за имущество, ни за свое здравие, ни за саму жизнь. Здесь ты всецело вручаешь себя в Божьи руки да отдаешься на откуп, непостижимой человеческому разумению дальней дали. Может, от этого ямщик да кучер испокон веков почитались в России не то за бесов, не то за разбойников, а не то и за святых угодников…