«Черт, даже не помню, а был ли вообще Мюрат тогда в Тизильте?»
Мысли так стремительно промелькнули в генеральской голове, что он почувствовал, как в артериях пульсирует кровь.
- Что прикажете с ними делать, сир? - Себастьяни хотел произнести фразу как можно учтивее и бодрее, но получилось только заговорщически прошептать.
- До времени надо спрятать! - ответил Мюрат, не скрывая удовольствия. - Представляешь, каким сюрпризом в свой момент они станут для императора! Подлинным потрясением!
- Совершенно, сир, с вами согласен!
Себастьяни понятливо козырнул, подозвал адъютанта, приказал приставить к пленникам надежную охрану и никого к ним близко не подпускать. Затем возвратил цыганский платок контуженому генерал-губернатору, направляя измотанных бездорожьем пленников в фургон.
До имения Ростопчина оставалось несколько верст…
Глава 20. Беглянка
Когда размытая от слез луна растаяла в преддверии утра и разомлевшая ночная нега сменилась предрассветной прохладой, заплаканными глазами она внимательно посмотрела в лицо спящего лакея и, убедившись, что пьяный заснул мертвецким сном, вытащила из-под накидки изогнутый хищный бебут и перерезала веревку.
Кусая до крови онемевшие губы, еще раз прочитала молитву, затем осторожно, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания, отжала дверцу и, выпрыгнув из кареты, со всех сил бросилась бежать в лес...
Вышедший из Вороново обоз растянулся по дороге нескончаемой вереницей, которая и теперь, после захода луны, не думала останавливаться на ночной привал, продолжая двигаться наощупь при свете факелов. Опасаясь своих и чужих шатающихся по Подмосковью мародеров и дезертиров, Ростопчин наказал двигаться непрерывно, не останавливаясь даже на привал.
В непроглядную ночь обоз продолжал уходить как можно дальше и от пылающего генерал-губернаторского имения, и от охваченной пожаром погибающей Москвы.
Дремлющий возница встрепенулся и тут же ткнул в бок спавшего рядом товарища:
- Смотри-ка, смотри, что делается! Не на меня глазами пучь, а вон туда, к лесу…
- Чего-сь там не видел? - отмахиваясь, лениво перебрал губами второй возничий. - Дело во сне чудное привиделось…
- Какой к лешему сон. Никак барышня сиганула из кареты и дала деру в лес!
- С потемков тебе померещилось… - ответил соня, зевая, лениво растирая отлежанный во сне бок и устраиваясь поудобнее. – Тепереча не весть что почудиться может…
- Говорю, что видел! Во все глаза на дорогу смотрел, чуть в темноте бельма не высмотрел! А ты завел: «Померещилось, да почудилось…» - Не унимался возница. – Может шумнуть, али на помощь кого кликнуть?
- Тс-сс, дурила! - дремавший товарищ возницы неожиданно воспарял и что было силы принялся зажимать ладонью рот растерявшемуся вознице. - Сбежала барышня или нет, тебе какая в том печаль? Тебя что ли приставили за ней бдить? Не с тебя и спрос держать станут!
- Да я для порядку, - пробормотал возница, с трудом высвобождая лицо. - Барин настрого приказал!
- Вот же дурья башка! Тебя же первого в лес и пошлют ноженьки гробить! Опосля еще за недогляд три шкуры спустят...
- Так и пусть посылают! Ежели поймаю, то знатно наградят! - не унимал молодецкой прыти возница. - Денег дадут, водки, пороть больше не станут, да еще и жениться позволят!
- Кому говорят, охолони, мякинная ты голова! Коли не поймаешь беглянки, подумал, что с тобой станется? Вдруг барышня на ветку напорется да окривеет? А то покажет, что ты, навозное рыло, ее снасильничал? Какая за то награда твою хребтину поджидать станет?
- Чур, меня, чур! Тебе, кликуну злословному, типун на язык! – Возница суеверно сплюнул через левое плечо. – Чего ты несешь? Не посмеет она…
- Думаю, отчаянная барышня и не такое сделать посмеет. Коли погонишься за ней, так собственноручно тебя, дурня, зарежет, а из лесу не выйдет! Ей-ей, до полусмерти ножом испыряет. На то забожусь, а хочешь, зуб дам?! – Товарищ усмехнулся в ответ, затем плюнул себе на ладонь и демонстративно растер плевок. – Может, проверишь?
- Да черт с ней! – согласился перепуганный возница. – Как говорится, не нас приставили ее пасти, так не нам и честь ее блюсти! Пусть себе бежит куда хочет, русский лес велик!
- Вот и слава Богу! – согласно кивнул второй, умиротворенно улыбнулся, принимаясь дремать, как ни в чем не бывало…
Выскользнув из кареты, беглянка не заметила, как, перебежав через поле, оказалась в лесу. Убедившись, что за ней нет погони, отдышалась и похвалила себя за предусмотрительно поменянные туфельки на башмачки. Она захотела подбодрить себя и улыбнуться, но губы ее подвели, и вышло только детское всхлипывание.