К ее услугам был невероятных размеров парк, аллеи которого украшали причудливые аллегорические скульптуры. Прибавьте к этому лучших учителей, которых Ростопчин собрал для своих дочерей со всех концов света. Не исключена была возможность тайно читать в обширнейшей библиотеке книги самые разные, даже запрещенные, которые попадали в собрание графа после конфискации у прежних неблагонадежных владельцев.
Да, многие бы пожелали, чтобы в постигшем их несчастии Фортуна была к ним столь благосклонной и милостивой. Многие, но не юная Раевская, подтверждая силу и мощь фамилии своей детской душою.
Маша, конечно же, любила необозримый тенистый парк, трепетно относилась к учителям, дорожила книгами, но все равно невыразимо томилась в этом неискреннем парадном мире, где всем были предопределены роли, за беспрекословным соблюдением которых следили вышколенные графские лакеи.
«Такие порядки отвратительны и дики, - не удержавшись, сказала она однажды учителю рисования. - Все живущие в имении больше всего боятся лакейского доноса или оговора, потому открыто перед ними заискивают и всячески задабривают».
Еще, рассуждая о природе вещей, случайно процитировала выдержку из тайно прочитанной крамольной книги: «Познание мира одним разумом возможно, но недостаточно. Разум познает внешний мир, но он бессилен проникнуть в мир духовный».
Прошло полгода, когда Ростопчин, отмечая успехи девочек в живописи, как бы невзначай ей заметил: «Чудесные полотна. В них отражено глубочайшее понимание природы мира явного и тайного. В особенности оттого, что на них не изображен ни один из так нелюбимых вами графских лакеев!»
После доноса Екатерина Петровна стала постоянно напоминать мужу, что юная воспитанница дурно влияет на их собственных дочерей и было бы неплохо сплавить девочку с глаз долой.
«В конце концов, Федор Васильевич, вы поклялись ее воспитать, пусть даже дать приданое и выдать замуж, но зачем же ее растить вместе с родными детьми? - ворчала жена Ростопчина при каждом удобном случае. - Ей, видите ли, не нравятся заведенные в нашем доме порядки! Она вольнодумка и бунтарка по своей природе! Вы Федор Васильевич, видимо, хотите, чтобы и наши девочки заразились тем же духом?»
Следуя настоятельным просьбам жены, Ростопчин разделил девочек, но воспитанницу не стал отсылать по совету Екатерины Петровны «к черту на кулички», предпочитая держать неподалеку от себя.
С каждым годом Федор Васильевич все пристальнее присматривался к хорошеющей воспитаннице, при этом обладавшей незаурядным умом, сильным характером и яростным темпераментом. Юная дева все чаще беспокоила его воображение, приходила к нему в ночных грезах, чтобы искушать и дразнить, прельщая нетронутой красотой.
«Огонь-девка! К ее ногам не только репутацию, полцарства бросить не жалко! - любил помечтать граф на сон грядущий. - Если разобраться, что мне мешает на ней жениться? В самом деле, не эта же начетчица и фанатичка Екатерина Петровна?!».
Глазами опытного конезаводчика Ростопчин, не без удовольствия отмечал, что такая принесет ему превосходнейшее потомство. Хотя собственных детей Федор Васильевич нежно и горячо любил, но положа руку на сердце, не находил в них продолжателей достойных себя.
«Не та, ох, не та кровь!», - с прискорбием говорил себе граф, провожая взглядом рано состарившуюся, вечно угрюмую супругу.
При одной мысли, сколько сладких ночей он может провести в объятиях юной девы, презрение к собственной супруге, на которой и женился, в общем-то, ради придворной карьеры, внезапно наваливалось тяжелой грудной жабой. Ему вспоминалась с измальства запомненная отцовская присказка про то, что тоска да сожаления быстрее любых врагов в гроб приведут. Следуя заведенному принципу, Ростопчин тут же посылал за пиявками и усиленно налегал на истолченный чеснок с медом.
После того как приступ проходил, Федор Васильевич непременно задумывался о разводе и о новой свадьбе, которая по старой русской традиции венчает любое великое дело.
Ростопчин истово верил, что впереди ожидает воистину великая миссия, которая должна вознести его имя к самым вершинам всемирной славы, где вместе с богами обитают лишь бессмертные герои, великие творцы и пророки.
Быть может, благодаря вере Ростопчина в свое великое предназначение, или по неведомому раскладу карт в пасьянсе Судьбы, однажды в Вороново появился странный человек в длинном плаще и широкополой шляпе, как у итальянского карбонария.