- Что же, сударь, назначайте свою карту!
Глава 24. Логика намерений и природа вещей
Всю прошедшую ночь Неаполитанский король промучился тягостными кошмарами, безжалостно терзавшими его больной мозг. Едва несчастный Иоахим смыкал глаза, и ум его укутывался тревожной дремотой, как из темных глубин забытья начинала просачиваться отвратительная затхлая вода, в которой он захлебывался и раз за разом непременно тонул.
Он просыпался в горячечном поту, тяжело дыша и откашливаясь, как только что вытащенный из воды и чудом оставшийся в живых утонувший человек и вновь погружался в тяжелое забвение ночи.
Покинув постель до наступления рассвета, Иоахим долго рассматривал из распахнутого окна обойденный московским пожаром поражающий роскошеством увядающий сад. Глядя на пышные, но уже тронутые тлением цветы, Мюрат отчего-то думал о неизбежном законе времени, который может ускорить, а может замедлить наступление смерти, но отменить ее никто не в силах.
Сегодня, чтобы справиться с обложившими со всех сторон врагами и предателями, ему был необходим сторонник более мудрый, чем хитроумный Себастьяни, более сильный, чем отважный Карло Филанджиери и более могущественный, нежели он сам. Такой кандидат в союзники у Мюрата был. Он долго медлил, не желая к нему обращаться за помощью. Только после мучительных кошмаров, предрекающих ему гибель и небытие, Иоахим вполне осознал, что тот самый сокровенный миг наступил, и медлить более стало невозможно.
Едва забрезжил рассвет и пожелтевший сад отряхнул со своих листьев тяжелую пелену ночи, Неаполитанский король распорядился разбудить Себастьяни и подготовить сопровождение для поездки в Кремль.
Дорогою Мюрат был крайне сосредоточен, почти не удостаивал Себастьяни ни разговором, ни скупыми ответами, что особенно настораживало и пугало генерала. С какой целью на краю ночи Мюрат срывается из своей резиденции, а по московским меркам, сказочного оазиса и направляется в Кремль? Кому-кому, а Неаполитанскому королю прекрасно известно, что Наполеон не переносит внезапных визитеров.
«Впрочем, как я мог упустить, - Себастьяни раздраженно шлепнул перчаткой по ноге, - сейчас безумный Иоахим считает Наполеоном себя!»
При въезде в Кремль Мюрат злобно обругал караул за скверную службу и, проехав ворота, к удивлению генерала направился не в резиденцию императора, а к Успенскому собору.
Несмотря на столь ранний час возле храма вовсю силу пылали горны, в которых под присмотром чиновника интендантского ведомства Проспера, переплавлялось церковное золото.
Рядом с горнами беспорядочно навалены старинные серебряные чаши, двухсотлетние кресты и куда более древние оклады, жертвованные царями и боярами литые из серебра подсвечники и люстры, поднесенные купцами кадила, одним словом, все то, что предварительно перед отправкой в горн требовалось изрубить и измельчить в драгоценный лом.
Завидев приближающегося маршала со свитой, Проспер учтиво бросился навстречу Мюрату и тут же доложил:
- Император приказал золото плавить под личным контролем и ночами, чтобы избежать ненужных потерь. - Чиновник довольно улыбнулся и показал на толстую тетрадь. - Сен-Дидье поручился императору в том, что даже не будет потеряна крупица золота!
Не говоря ни слова в ответ, Мюрат спешился и направился в храм.
- Серебра наплавлено по русскому счету на триста пудов, а тут еще его целые залежи! - не унимая своего служебного рвения, продолжал бодро рапортовать Проспер. - Серебро не то чтобы плавить, на куски изрубить не успеваем!
Успенский собор представлял зрелище жалкое и ужасающее одновременно. Ободранные иконостасы, изрубленные и расстеленные в пьяном кураже образа, разрытые могилы святых с разбросанными тут же их останками-мощами, соседствовали с мирно дремавшими в своих стойлах лошадьми.
«А ведь этот храм строился в то же время, что и Сикстинская Капелла», - содрогаясь, подумал Иоахим.
Из глубин юношеской памяти, когда он еще мечтал стать патером в Тулузе, донеслись фразы о мерзости запустения, явленной на святом месте, о временах бессердечных, когда друг предаст друга, о кровавых и бессмысленных войнах, поднимающих один народ на другой.
В неимоверном исступлении безумный Иоахим схватил лежащую на алтаре плеть и, что было сил, принялся стегать ни в чем не повинных лошадей и спросонья не понимающих происходящего конюхов.
- Вон, пошли вон отсюда!
Мюрат свирепо бросался то на людей, то на ошалевших от боли животных. Вскорости наносимые плетью удары ему показались недостаточными, и он выхватил из ножен саблю.