Свалка занимает минут пять, Рюрик орет громогласно, драка прекращается, но Катя продолжает ногами лупцевать купца! Тот вскакивает, девушку оттаскивают, и начинается рёв, мол, уважаемого человека обидели, честь уронили, надо бы ответить! Катя беснуется в объятьях Лиса, ситуация — просто полный капут. Толпа с криками вываливается на улицу, князь тоже. Там разборки — кто с нашей стороны за честь дамы будет биться, ибо смыть такой позор можно только кровью. А наши-то и зависли! У нас навыки владения холодным оружием — на три с минусом, ибо на стрелковую подготовку упор. Лис ещё куда ни шло, но и так был далеко не Рэмбо, да в Москве вообще опыт растерял невеликий, он-то головой работал больше. А купец вон нарядился, даже протрезвел малость, в броню лезет, орет как резаный про честь порушенную да наших провоцирует, лается по-всякому, обзывает.
Уже и Вольга согласен выступить за нас, и Олег задумался, князь за оставшейся дружиной человека послал… Катя же беснуется, и тоже никак успокоиться не может, выдала весь запас ругательств, включая мои из будущего, и по итогу получился купец импотент-гомосексуалист, как то так завернула. Тот в ярости, орёт, что сгноит всех нас, а Катю на потеху своим ближникам отдаст, до смерти. Та в ответ, мол, пустите меня, я его сама пристрелю! Теперь уже зависли все — со стрельбой из лука, как они думали, «дуэли» тут не проводят. А купец, вместо того, чтобы трезветь, вопит, мол, отпускайте, раз сама хочет, я её на фарш пущу! Хоть с луком, хоть с копьём — все равно убью. Влас, чудо наше, со словами: «То есть на стрельбу все согласны?», дожидается одобрительных воплей со стороны купца и его подручных, неуверенного кивка Рюрика, и даёт сигнал Лису отпустить девчонку.
Дальнейшее занимает ещё меньше времени, чем свалка в тереме. Купец в круг вышел, который образовали «гости», что на пиру были, орёт: «Подайте мне её сюда!», Лис отпускает Катю. Та чуть не прыгает вперёд, за долю секунды собирается и успокаивает нервы, и жестом ковбоя из вестерна выхватывает револьвер и делает непредусмотренное эволюцией отверстие во лбу купца. Ба-а-а-х! Звя-я-я-к! И дырка… Причём, прямо через шлем, мы малость перемудрили с зарядом в револьвере.
Немая сцена, народ в шоке. Лёгкий дымок чуть рассеивается, секунд, что прошли с момента падения тела хватает, чтобы начал нарастать вой со стороны дружков купца. Мол, нечестно! Влас, видя такое дело, и прикидывая, что всех семьдесят рыл, включая князя, они физически не перестреляют, хватает две свето-шумовых гранаты, делает жест рукой, которому подчиняются оторопевшие Лис и Юра, также доставшие свои снаряды, и, с криком «Бойся!», наше посольство швыряет все это в центр круга. Москвичи наученные, поэтому глаза закрыли, уши руками прикрыли, рот раззявили. А народ пялится на дымящиеся цилиндрики…
Ба-а-а-абах! — четыре взрыва… Пьюшь-ь-ь-ь-ьь — пошёл «чесночный газ»! Все, включая князя, изображают «эффект Златобора», а посольство России руки в ноги, на коней — и тикать что есть мочи! Перед тем Влас пускает ракету, синюю. Это знак кораблю — экстренная, срочная эвакуация с возможным преследованием…
На пристани — тишь да благодать, за три дня зеваки насмотрелись на «Варяга», теперь наша охрана и корабельная команда делают топливо. Шутят с возницами, половина пристани завалена дровами, переругиваются беззлобно с кузнецами. Те берут уголь, тянут в ответ продукты да пиво (я заказал, каюсь). С мачты за этим наблюдает вперёдсмотрящий, в «стакане» специальном. Четыре приглушённых хлопка и синяя ракета над крепостью нарушают покой этого сонного царства. Вперёдсмотрящий бешено молотит в колокол, все лица к нему, он орёт «Эвакуация по плану три!». Мужикам на пристани, новгородцам, резко поплохело. Полетели гранаты чесночные да свето-шумовые, охрана и моряки всех укладывают мордой в пол, освобождают дорогу к яхте. Коней, что гуляли недалеко, хватают, ведут срочно кораблю. Мужиков, плачущих да оглушённых, со словами «Простите, люди добрые, если что не так! Дрова забирайте свои, да уголь, уже уплачено», складывают прямо на поленницы. Охрана тащит пулемёт, занимает оборону на пристани. На реке показались весельные лодки, боевые…
А наши посольские всадники мчат сквозь крепость, распугивают и прижимают к стенкам народ, что попадается по дороге. Уже половину пути прошли, как слегка пришедшая в себя Лада вспоминает, что она-та свою вербовочную и просветительскую работу для Государя не выполнила до конца! Я-то её просил провентилировать вопрос о новом населении для Москвы. Девушка резко, как только на женском седле смогла, останавливает коня, разворачивает его поперек улочки, и, приподнявшись на стремени, толкает речугу испуганным бабам вдоль стены: