— Государство наше на Новгородскую землю распространить, — Лис задумчиво ковырялся карандашом в столе, — сложно будет, долго, и трудностей там — только в путь…
— Почему только на Новгородскую? — улыбнулся я, — Земля, планета которая, я вам рассказывал, она большая, Новгородом не начинается и не заканчивается.
— Этих, птичек твоих бескрылых, пингвины вроде, в книжках про них писано, — тоже в Москву завозить будем? Для распространения государства и на них? — серьёзно поинтересовался Буревой.
Народ не понял сначала, дед разъяснил:
— Ну привезём их из этой, которая во льду вся, в рассказах Серегиных про то есть, Антарктида, во! Привезём их сюда, строем ходить научим, грамоте там. Будут у нас представителями Москвы в Антарктиде. Продвигать технологии — гнезда там с разделением труда делать, яйца на торфе высиживать, рыбу загонной охотой добывать, трактор из льда сварганить…
Первым прыснул Кукша, потом я, потом заржали и остальные. Смех снял напряжение, масштаб задуманного, тяжёлым грузом упавший на неокрепшие наши головы, уже не казался таким уж громадным. Дальше все уже пошло в деловом русле — что, где, как, да почему.
Утром Добролюбу и Олегу предложили следующий вариант. Мы пока не лезем в производство досок на продажу и строительство торговых судов, только военные, и только для Рюрика, или по его просьбе. Второе, учитывая проседание его по прибылям, пусть занимается перепродажей товаров от словен да других племён нам. Всё через Гребцы пока пойдёт, будет возможность заработать. Потом — больше, строим дорогу к Москве, чтобы получился удобный круглогодичный сухопутный путь. Гребцы, что нам Олег отправлять станет, пусть животину ведут да просеку делают. Мы им на это продовольствие да инструмент организуем. Еду будем также в Гребцах брать, на этом тоже подняться можно. Возник вопрос оплаты. Чем мы станем рассчитываться? Какой валютой?
Гостям вообще не понятно, как мы тут денежную систему устроили. Серебра нет, меха нет, только бумажки да цифры в банковской книге. Попытка рассказать, что деньги — единицы человеческого труда, доходили со скрипом. А как их накапливать? Ну, накапливать бумагу просто — но по нашему пониманию получается, что копится труд. Пытался объяснить про капитал, в самом широком смысле этого слово — только напугал народ. Отложили это дело, более простое решение приняли. Ежели наша валюта не подходит в качестве единицы обмена, надо нам столько товара поставлять в Гребцы, чтобы полностью порывать свои расходы на строительство дороги. Мы Любомиру железо, например, на три гривны, он — еды, на ту же сумму.
Зависли над списком товаров на обмен. Там ещё сложнее. Метры, тонны, килограммы, километры, литры — для местных это филькина грамота. Решение предложили сразу. Все действия в этом направлении Олег согласовывает с Рюриком. Пока же Ярило остаётся у нас и занимается образованием, пытается понять соотношения стоимости продукции в Новгородских землях и в Москве. Потом принимается решение — что и в каких пропорциях пойдёт на обмен. Такая вот многоходовочка.
На фоне этого, третий день проходил процесс опроса мужиков, пришедших с боярином. Кто как сюда попал, как принуждали, чем занимается, насколько хозяйство пострадало из-за отвлечения на поход, «С моих слов записано верно», подпись отпечатком пальца. Кипа бумаги росла, писали на словенском и русском, куча народу тем занималась под руководством Власа. Ещё пару дней — и можно будет готовить серьёзный такой отчёт для князя, чтобы не было недопонимания. Мужики ходили, щупали руками крепость каменную, да пытались расспросить москвичей по жизнь нашу. Строго по согласованному тексту, каждое утро доносимому Власом до всех, взаимодействующих с гостями, наши занимались подрывной работой в головах мужиков. Да, есть главный, Сергей, он за все отвечает. Нет, других нет, Рюрик сосед, не более. Да, все это наше, совместное, государственное. Сменится государь — другой управлять этим будет. Да, закон для всех один, Сергей тоже от того страдает, но сам так наказал. Нет, законы «от балды» не меняют. И нет, нечисти в тракторе не водится, там железо только. И куча прочих мелких и бытовых вопросов — голод, жилье, что можно а что нельзя. Корабелы наши тоже язык подкладывают, но уже по собственной инициативе, без нашего участия. Народ думает, прикидывает, сравнивает. Ну, пусть подумают, да на ус мотают.
Потихоньку люди покидали окрестности Москвы. Когда последняя группа из Гребцов была опрошена, стали собираться в дорогу и Олег с Добролюбом. Ярило согласился остаться в Москве для получения образования, только попросил себе дружинников, друзей своих, оставить несколько, да из Гребцов семьи привезти. Мы не против — потянем, не страшно. Так вот за разговорами и пролетело время.