До Нового года и прогоняли народ через свежепостроенные дома. Их уже под десяток возвели, исключительно для тестов. Ещё штук двадцать готовы, но без окон стоят и внутренних систем. Да и другие корпуса подрастают. Самым забавным в этом всем было возращение «испытателей» в бараки, на время устранение замечаний в каменном жилище. Народ в квартиры свои вернётся, начинает скулить, мол, долго ли? А то вон жена уже и занавески заказала в ателье, да и дети комнаты делят, с драками и слезами. Ты, мол, Государь, сильно-то не доводи до совершенства, дай и нам к жилищу руку приложить. Я бы никогда в такое не поверил, если бы они мне сами такое не говорили, а некоторые, особо грамотные, рапорты мне писали! Но доделать надо — народ не совсем понимает мощности нашего малого бизнеса, артелей то есть. Если сейчас им дать дома, занавеску крайний получит только к лету. Обиды будут, злоба да стенания. Вот и гнул я упорно свою линию на полную комплектацию казённым барахлом. Потом уже делайте, что хотите. Разве что разрешил по выходным помогать во внутренне отделке да переносить вещи.
Дома уже распределили, не без боя конечно, но сильно недовольных не было. Первыми выбрали себе мужики, с которыми я тестовую стену делал. Мой же домик получился через дорогу от будущей администрации, наискосок от Суворовского училища, в северной части восточного крыла. Мне так проще будет на работу ходить, да и место поспокойнее. Я в доделке своего дома не участвовал, ибо там такая непролазная сейчас грязь, что лучше подождать асфальт… Ну или что-то вроде того. На асфальт пошёл шлак, малость переработанный, от производства чугуна. Дед со своими химиками сказал, что из него только стройматериалы. Врачи добавили — нужно испытать на момент использования в жилом строительстве. Опробовали на мышках. Бедные грызуны жили в каменных домиках, построенных из шлакоблоков небольших. Да ещё и врачи стены в домах трут, пылят намеренно. Потом — жертва на благо науки, мышь на вскрытие, определяют вред от шлака того. Такое уже давно происходит, но результат столько сейчас появился. Понятно, правда, было, что ничего не понятно, но лучше не рисковать. А вот в дорожное покрытие добавлять — всегда пожалуйста! Вот и старались у нас, делали плитку из шлака да экспериментировали с заливными смесями. Проблема с битумом, иначе бы везде уже асфальт бы запроектировали. Ну а так дорога будет из довольно толстых шлакоблоков, вроде тротуарной плитки.
Новый год встретили традиционно весело. Праздник, Ёлка, дети, представления у Держислава. Поздним утром первого января мы вступили в новый, 867 год, ибо раньше десяти никто не проснулся. Этот праздник был без «гостей», никто не нападал и не грозился нас прибить. Разве что одинокий всадник к вечеру принёс письмо от Рюрика…
3. Москва. Год 867
Я изучал послание князя Новгородского. Оно было пространным, воды очень много и отвлечённых рассуждений. Про границы вскользь только чуть, мол, надо бы и впрямь решить вопрос. А торговля — это хорошо, говорил князь. Но что есть деньги, писал мне Рюрик, и как в презренном металле измерить отношение хорошее да дружбу верную? И как воинскую доблесть оценить в серебре? Власть, она ведь сакральная, как тут такую мистическую сущность сводить к скупому бухгалтерскому подходу? И почему казна должна определять статус человека, его помыслы, личность… Судя по всему, денег у Рюрика тупо нет, я так из его письма понял. Потому и про торговлю между Новгородом и Москвой князь пока не хочет ничего решать. Обрастёт серебром, тогда и думать станет. Посмотрел на Вольгу, он письмо доставил:
— Что, совсем плохо у князя в Новгороде? Казна пуста?
— Ну… Вот если подумать, да ещё по весне… — замялся Вольга, — Не совсем так, купцы…
— Короче, Вольга, говори как есть.