С содержанием наших действий мы определились — мы усиливаем Рюрика и ослабляем его «оппозицию». Приступили к обсуждению формы. Просто в письмах такое дело не провернуть. Ну назначит Рюрик купцов доверенных своими представителями в Москве, дык и остальные сунуться. А нам оно надо? Отваживать толпы желающих коммерции, с учётом того, что половина из них с силой воинской придёт переговоры торговые переводить — не самое большое удовольствие. Выходит, надо нам самим сходить на Волхов. Там показать свои отношения с Рюриком, заключить прилюдно договор, причём так, чтобы все услышали одну простую вещь — это Москва не хочет видеть у себя тех купцов, которые разрешения от князя не имеют. Мол, мы люди серьёзные, с шантрапой всякой якшаться не станем. Нам только князя в партнёры подавай. С этим все согласились тоже. Преступили к конкретике, план реализации этого международного проекта набрасывать стали.
Долго рассказывал про своё видение процесса. Моя речь сводилась к тому, что Новгород надо удивить, причём до «эффекта Златобора». Ну навроде того, что стоит дружина, рыл в пятьсот, орет, мечами машет, а ей на встречу выезжает танковая рота, такая аналогия примерно. Под это дело неделю собирали мысли от каждого, кто был в курсе ситуации. Про танковую роту народ, кстати, тоже предложил. Мол, давайте приедем, уконтропупим пулемётам человек пятьсот-семьсот из дружин купеческих, и невинно так поинтересуемся, мол, кто из вас Рюрик, нам бы поговорить. Такое отмёл сразу, дальше расчёты строились, в основном, на психологии. Надо поразить, удивить, впечатлить, напустить дыму, решить свои вопросы и свалить восвояси, под удивлённые взгляды хроноаборигенов.
Ещё неделю оттачивали решения. Тут уже все поучаствовали, даже Жуляна с девочками из «Салона». Кнут, наконец-то, получил возможность реализовать свои задумки, Кукша — свои. Да и остальные получили разные задания, хитрые да сложные. Особенно Буревой и Обеслав встряли — на этих двух было создание огнестрельного оружия.
Селитра есть, серы дед тоже получил при пережоге руды болотной, угля древесного — завались. Надо делать порох. Зачем? А не хочется мне отпускать своих людей в Новгород без каких-либо гарантий их безопасности. С винтовкой пневматической особо не развернёшься, да и баллоннами обвешанным ходить не хотелось. А вот пару гранат за пазухой и револьвер — милое дело. Компактнее, запас боеприпасов больше, в сравнении с пневматическим магазином, легче, скрытнее. Тем более, что я в посольство не вхожу — мне не по статусу гонять туда-сюда как какой-нибудь князёк местный.
Сам взял у деда сырья, сам сделал некую смесь, пыль така чёрная получилась. Забил ей плотно скрученный цилиндр бумажный, оснастил фитилём и повёл деда в лес. Рвануло неплохо, хоть и хуже, чем я ожидал, да дыма много. Дед проникся:
— И чего оно? Воздуха не закачивали, подожгли, разве что. Дым, что ли внутри скопился? — дед пытался притянуть за уши увиденное к имеющимися у него знаниями.
— Нет, Буревой, там чуть сложнее. Вот такая пыль чёрная, она порох зовётся, она когда горит, а делает это она очень быстро, превращается в дым. Если быстро вспыхнет, газа много, он на стенки резко давит, вот и получается взрыв. Ну, вот тот хлопок. Как котёл с паром перегретым.
— И что с этим делать предлагаешь?
Я изложил мысль о личном оружии, запасе патронов, компактности и прочему. Дед почесал бороду, давно он так не делал, задумался:
— Значит, не надо воздух внутрь нагнетать, сразу патрон тот берёшь и стреляешь. Только вот поджигать надо как-то…
— У нас гремучую ртуть, вроде, использовали. Ну, из ртути делали капсюли такие маленькие, по ним бьёшь — они искру большую дают, та порох поджигает. В тонкий медный стаканчик её, запаянный, да и били потом бойком в винтовке, — вот вроде и всё, что я мог сказать деду про химию для «огнестрела».
Обидно, конечно. Механику оружия стрелкового я теоретически знал неплохо, книжки в детстве попадались нужные, и интерес был. А вот с химией для всего этого дела просто швах.
— Надо тогда ртуть ту взять где-то. Как она выглядит хоть?
— Металл, который при обычных условиях жидкий. Блестящие такие лужицы из него получаются, если сильно не охлаждать. И вредная очень, даже в микроскопических количествах.